Обжигающие вёрсты. Том 2. Роман-биография в двух томах

Тут тебе сразу персональное дело на партийное собрание: покаешься – отделаешься строгим выговором, но с работы все равно попрут, потому что это их конечная цель; заартачишься – быть исключенным из партии, а тогда, что ты за заместитель редактора, что ты за идеологический боец? Ну, на худой конец, напился и попал в вытрезвитель. Пьют все? Да, но не все попадаются. Вора судят не за то, что он украл, а за то, что поймали.

Начальство терпеливо, не обнажает без крайней нужды кинжал. Ждет своего часа. Понимает уже, что на аморалке вряд ли подловит – тут, видит, все чисто.

Но, думает про себя начальство, – человек слаб, несовершенен, поэтому обязательно где-нибудь на чем-нибудь да «подорвется». Ну, а пока… Ждет своего звездного часа, не давая даже повода подумать, что замышляет подлую месть. А что я? Ничего не жду и продолжаю работать в своем ключе, то есть задиристо. Ну, например…

Сергей Соловьев, председатель районного комитета народного контроля, получает письмо, в котором сообщается о непристойностях, допускаемых начальником районного отдела внутренних дел Мошкиным, в письме высказывается просьба разобраться и принять меры к безобразнику.

Письмо – не анонимное.

Соловьем зачем-то знакомит меня с содержанием письма. Знакомит приватно: только, предупреждает, между нами. Прочитав, спрашиваю:

– Что собираетесь предпринять?

– Ничего. – отвечает Соловьев.

– Почему? – Вопрос прозвучал глупо, потому что знаю ответ. Нужды спрашивать никакой не было.

Соловьев обреченно вздыхает.

– Не дадут… Мошкин – член райкома КПСС, особа, приближенная к Самому…

– И как быть?

– Отправлю жалобу с сопроводительным моим информационным письмом в райком. А там…

– А там – похерят, – спешу добавить.

Соловьев опять вздыхает:

– Их право.

– Но вы же член бюро райкома?!

– Сегодня – член, завтра – не член. Сам косо взглянет – и песенка моя спета.

– Но это же произвол! – Начинаю кипятиться.

– Ну, что ты говоришь? На себе разве еще не почувствовал?

Отмахиваюсь:

– Не обо мне сейчас речь.

Скажите, какова, на ваш взгляд, доля правды в жалобе?

– Скорее, на все сто процентов. Сигнал-то не первый. Да и без этих сигналов знаю: не без глаз.

Готов, прямо-таки горю жаждой справедливости. Тут же принимаю решение: так это не оставлю и сделаю все, чтобы общественность узнала правду. Мне, считаю, уже терять нечего. Признаюсь о намерении Соловьеву. Тот ахает и машет руками.

– Ни в коем случае! Меня – сожрут и не подавятся.