Обжигающие вёрсты. Том 2. Роман-биография в двух томах

– Простите, почему я? Откуда товарищ Петров может знать о моем существовании?

– Не знаю… Не вникал… Возможно, вашу кандидатуру порекомендовали в секторе печати. Я же передаю лишь настоятельную просьбу Юрия Владимировича.

Все-таки продолжаю упорствовать, несмотря на то, что рассказанная история меня зацепила, и начинаю гореть огнем желаний:

– Благодарю за доверие, но я не один в коллективе… Да и не мне решать… Сообщу о просьбе товарища Петрова руководству…

– Делайте, как считаете нужным, – заключил баритон.

 – Желаю творческих успехов!

Помощник секретаря обкома положил трубку, а я задумался, но лишь на одну минуту. Совсем не хотел выпускать из рук подобные факты, приплывшие ко мне оттуда, откуда ожидать было нельзя. Ведь речь шла не просто о коммунистах заводской парторганизации, а об элите, сливках. Судя по первоначальной информации, в истории замешаны и директор, и секретарь парткома, и председатель профкома. Короче, грязь. А тут уж только дай мне порыться в дерьме! Удача-то какая! К тому же освящена светлым именем обкома КПСС.

Раззудись плечо да размахнись рука богатырская! Надо ковать железо, покуда оно еще горячо. Иду к первому заместителю редактора. О звонке из обкома подробно рассказал Борису Пручковскому (не везение, что ли, когда того увидел у себя в кабинете в столь поздний для него час и к тому же почти трезвым?). Пручковский разомлел, услышав, что это поручение обкома и тотчас же одобрил мою идею: завтра с утра заняться историей. И добавил:

– Даю два дня на проверку фактов.

Неслыханная у нас щедрость. И ранним утром уже был на заводе сантехизделий. Поступил хитро: там никому даже не намекнул о звонке из обкома. Но к середине первого дня все заинтересованные лица почувствовали, что обладаю достоверной информацией и, собственно, не задавали вопросов, откуда произошла утечка. Работал столь успешно, что к концу дня весь блокнот был исписан свидетельскими показаниями. Понимая, насколько скандальная история, обезопасил себя: по окончании бесед (а их проводил индивидуально и так, что у людей ничего другого не оставалось, как говорить правду) просил в конце записи расписаться, подтверждая, что сделаны верно.

Предусмотрительность нелишняя. Понимал, что действующие лица потом могут отказаться от своих показаний.

К концу первого же дня все события кануна Нового года восстановил в мельчайших деталях. Знал не только, кто, поименно участвовал в истории, но даже то, кто и что говорил или делал, восстановив роль каждого.