Обжигающие вёрсты. Том 2. Роман-биография в двух томах

Вхождение в новую жизнь

Быстрёхонько, как ни странно, влился в коллектив, который меня принял неплохо. И легко. Оказалось, что коллеги в творческом даровании не так уж далеко ушли от меня, новичка, причем, необразованного. Конечно, встречались в моих материалах огрехи, но у кого их не было? Недостаток опыта компенсировал усердием и внимательным отношением к советам, если таковые были.

Материалы в газете были разные: одни – лучше, другие – хуже. Смотрел всегда критически и потому видел свои недостатки, чаще всего, первым.

Помню (как будто это было вчера, хотя прошло почти пятьдесят лет), как написал первую свою информационную заметку в ранге заведующего отделом писем. Отдал ответственному секретарю и стал следить, как он правит. Соколов, так сказать, поправил, причем, с очевидным наслаждением. Например, у меня предложение: «Женщина всегда очень ответственно относилась к делу». Соколов вычеркивает слово «ответственно» и над ним вписывает свое слово – «старательно». Через пару недель пойму, в чем тут дело: слово «старательно» – его самое любимое и поэтому при первом удобном случае обязательно вписывает другим.

Взял как-то (это было на редакционной летучке) и проанализировал небольшую зарисовку, вышедшую из-под пера ответственного секретаря. В небольшом по объему материале насчитал слов «старательно» (в разных его вариациях) аж восемнадцать. После моей товарищеской критики Соколов свое любимое слово перестал вписывать в мои материалы, но сам им продолжал пользоваться с прежней охотой. .

Уже две недели, а быт по-прежнему неустроен. Живу – в редакции. Завтракаю и ужинаю – прямо на рабочем месте, обедать ходим с женой в районную столовую, спим на диване, доставшемся, очевидно, от прежних хозяев. Просыпаемся рано, в пять, когда приходит истопница и начинает носить дрова с улицы, заправляет и растапливает печи, потом идет на колонку за водой, гремит ведрами и берется за уборку помещений. Старается женщина не шуметь, но это у нее плохо получается.

Так что приходится подниматься, умываться, пить чай, перемещаться с дивана к столу и браться за работу.

Вечерами хожу по ближайшим улицам, захожу в дома, разговариваю с хозяевами, пытаюсь снять угол. Не удается: заслышав, что работаю в редакции, машут руками: нет-нет. Начинают говорить, что самим негде повернуться, хотя очевидно, что дом большой, пятистенник, а хозяева одиноки. Ясно: чего-то опасаются. Но чего именно?! Пока не догадываюсь.