Год красного петуха. Книга вторая

Нам на жизнь никак не сбиться,

А на что же хоронить?

А на что отпеть, напиться,

Ты нам сможешь объяснить?

Смерть вошла, похоже, в ступор —

Я богатого найду,

Ну, а ты, запомни, глупый,

Будешь звать – я не приду!

Кровь и надежда

В божьем храме всё, как прежде,

Свечи у икон горят,

О любви и о надежде

Говорят всё, говорят,

А за стенами бушует

Вольный ветер октября…

И куда теперь спешу я?

В храм? На митинг? Может зря,

Окунувшись в непогоду,

И судьбе поддавшись вдруг,

Я иду с толпой народа

Замыкать свой личный круг —

Круг судьбы, чтобы остаться

Там, на площади лежать…

Если честно разобраться,

Надо было в храм бежать,

Но душа туда не хочет,

Очень хочет посмотреть,

Как сегодняшнею ночью

Кто-то должен умереть…

Умерла страна.

Но чему  тогда я рад —

Как из храма выносили

Бога в тёмный Петроград?

Как толпой его хулили?

Как его распяли вновь?

Как ворота в ад открыли,

Превратив надежду в кровь?

Вновь октябрь.

Тот же храм. И тот же я…

К Богу всё вернулось, значит?

Только бы опять не зря…

Арифметика

Так, кто же мы? Нули и единицы.

И в своей массе мы, увы, нули,

А единицы царствуют в столице

От наших нулевых проблем вдали.

Но кто они без нас? Никто они!

Им плохо без нулей, как и без власти.

Чем больше нас, тем радостнее дни

У единиц. И в этом всё их счастье.

Признаемся, и мы без единиц

Не значим ничего, хотя нас много…

Им, значит, править. Нам же падать ниц —

Такая арифметика у Бога…

Наша память коротка

Чёрный ворон в небе белом

На полях кровавый снег

И душа кружит над телом…

Это всё – двадцатый век.

Это всё в забытом прошлом.

Лишь могильные кресты,

Те, что снегом припорошены,

Вне привычной суеты,

Помнят всех из тех, убитых.

Наша ж память – коротка…

Жаль, конечно, тех, забытых.

Хорошо, что нет пока

Новых здесь крестов. Солдатских.

Что не будет их – не факт,

Ведь в беспамятстве признаться

До сих пор нам всем никак…

…В небе белом чёрный ворон.

Снег кровавый. Дождь из слёз.

Смерть вернётся.