Дом, который построил Майк. Хроники Кулуангвы

Выпускник Архитектурного Института, Художник постановщик,

ныне – московский бандит.

ЕКАТЕРИНБУРГ

За такое описание этого человека меня убили бы в Свердловском Архитектурном институте в восьмидесятых годах прошлого столетия.

А сейчас мало кто из новой засраной молодежи и знает, что такое Цепеллин. Все больше знают всякие там Зомби да Мадонны.

У Роберта Планта пронзительно чистые, серо-голубые, детские глаза. Такие глаза я видел только у одного человека кроме Планта – у Петюни Малкова.

Ах да, и у Оленьки Вороновой, которой, при виде ее глазок, в практически несбыточной надежде поиметь, сигналили все проезжающие машины, включая снегоочистителей и водителей троллейбусов темных Свердловских улиц.

Оленька – высокая стройная брюнетка, иногда, когда захочет блондинка – (ничто так не красит женщину, как перекись водорода), с красивой, широко смотрящей в стороны самоотверженной грудью. Длинные, стройные ноги, а все остальное – глаза.

После рождения первого ребенка глаза ее значительно потускнели под давлением тяжелых Уральских радиоактивных будней и троллейбусы ей больше уже не сигналят.

Хотя иногда по весне, когда муж собирается в командировку по делам своей торговой фирмы, глаза эти вновь приобретают свой поразительно лучистый оттенок и – держись Екатеринбург!

Такие дела.

ТИБЕТ

Лама Куань-Шуи, при встрече с Сергеем Лузгиным в далеких Тибетских перевалах, говорил, что с рождением ребенка у родителя значительно уменьшается, а часто прекращается совсем это свечение, исходящее из темени его вверх, и соединяющее тебя с Космосом Господа твоего.

Человек всё глубже погружается в собачье дерьмо обыденности, его сильнее прежнего прижимает к земле и под невыносимыми тяготами будней, глаза, как зеркало души, теряют свое свечение. Он умирает старым, сутулым, некрасивым, фактически в возрасте десяти лет от общей возможной суммы лет, которые ему суждено было бы прожить на этой грешной Земле.

Поэтому то тибетские ламы и уходят высоко в горы после рождения детей и там, в вышине, при разряженном почти до нуля воздухе, восстанавливают потерянную энергию, не разговаривая ни с кем, кроме Всевышнего.

Кто он там у них? Будда что ли?

После этого они возвращаются в долину, в селение, к семье, к детям, с восстановленной энергией и светящимися глазами, и водители непальских троллейбусов и снегоочистителей сигналят им неустанно.

ЦИТАТА

Все вокруг – дерьмо собачье!

Лама Кунь-Шуи.