Обжигающие вёрсты. Том 1. Роман-биография в двух томах

Моментально заснул. Забыл о лесных Леших и прочей всякой нечисти. Проснулся от людских голосов. Протер кулаком глаза. Снова – солнце, снова птицы, снова люди.

С прежним остервенением принялся за работу. Подошел мастер. Оглядел штабель, хмыкнул.

– А ты, пацан, хоть и хлипкий на вид, но на работу горазд. Вот не думал. Вечерком заходи в будку. За работу получишь деньги.

Он ушел. Я продолжил работу. И к вечеру было уже два штабеля.

В животе перестало урчать. Но хотел пить. Стал искать ручей. Что-то похожее на него нашел.

Вернулся к откосу, надел свои, бережно сложенные, ситцевые шаровары, коленкоровую рубашку (работал-то почти голышом), тапочки на босу ногу, собрал инструмент, принес мастеру.

– Уходишь? Так быстро?

Кивнул. Не стал объяснять, что заработанного мне с лихвой хватит, чтобы купить билет и уехать к старшей сестре. Билет-то стоит сотню. В общем вагоне, конечно.

Есть добрые люди

Вышел из леса. Вдали – по шоссе неслись в обе стороны автомобили. Вышел на обочину. Стал тянуть руку. Долго никто не останавливался. Но вот затормозил старенький ГАЗ-51. Шофер (настоящая русская душа, добродушно улыбался мне) распахнул дверцу кабины.

– Залетай, пацан! – Второго приглашения не потребовалось. Не отрывая глаз от полотна шоссе, спросил. – Куда путь держим?

– В город. Мне на вокзал. Довезете?

– Родители хоть знают?

– Мать – да, отец – нет.

– Что так?

Рассказал. Он недовольно покрутил головой.

– Надо же! Будь поосторожнее там, на вокзале и в поезде. Мал еще.

– Мне уже пятнадцать.

– Надо же! – Шофер усмехнулся. – Так много?

– Да. Не смотрите, что маленький. Это – такой уродился. Мамка рассказывала, что до четырех лет сам сидеть не мог… Все валился на бок… Голова больно тяжелая оказалась.

И тут шофер увидел мои кровоточащие руки.

– Что с тобой? Кто это?

– Никто… Сам… На каменоломне два дня работал, чтобы на билет заработать.

– Надо же! Заработал? Не обманули?

– Нет! – Достал из холщового мешка деньги и показал. – Вот!

– Какой ты молодец!

От избытка гордости и счастья, что меня похвалили, зарделся.

– Голоден, поди?

– Н-н-не очень… позавчера ел.

– Не очень, – передразнил меня шофер. – Там, в «бардачке» возьми хлеб, яйца, соль.

– Это – нехорошее слово, дяденька. Мой отец так ругается.

Шофер заливисто расхохотался.