Дурканские новеллы

Загулял тогда Петрович, неделю город его не видел. А через неделю очнулся на больничной койке. Изловили его в сквере, когда он в урнах искал летающие тарелки.

А еще через неделю у этой двери Фоминична оказалась. Шла она с базара, хотела себе новую шубу справить. Да не такую как у Степановны, из искусственных матерьялов, а самую настоящую – кроличью. К слову сказать, шуба Степановны лишила покоя всю женскую половину городка. А каково же было Фоминичне, жившей рядом, видеть похорошевшую соседку каждый день.

Обошла тогда Фоминична все ряды торговые. А из одежды зимней лишь телогрейки, да куртки китайские, пухом неизвестного животного начиненные. Купила тогда наша героиня себе из обновок скалку, да доску разделочную, и побрела домой. А тут, откуда ни возьмись, сия архитектурная нелепость. Растерялась Фоминична, дернула за ручку, а дверь возьми и откройся. А за ней – прилавки, от товара разного ломящиеся. И голос ласковый такой: «Заходи, бабонька, выбери обновку себе. Хочешь шелков, легких как облако, али парчи, золотыми нитками вышитой? А, может, бельем, бабонька, интересуетесь? Очень пикантные модели в наличии имеем». Не веря глазам свом, Фоминична бросилась примерять все подряд. Куда там Степановне, с ее шубкой облезлой. Нарядилась Фоминична в юбки парчовые, да блузки атласные. Повесила на шейку свою с десяток бус и ожерелий, а все остановиться не может. Глядит, а на другом прилавке шубы: и кроличьи, и лисьи, и песцовые…

А между тем Степановна зашла к соседке спичек занять, а соседки-то и дома нет.

Вспомнила Степановна, что не видела Фоминичну с прошлого четверга, с тех пор как у рыбных рядов повздорили на предмет свежести селедки. Фоминична в тот день явно не в себе была. Морду рыбью Дуньке, продавщице, в лицо сует, а сама задумчивая такая. Когда и на следующий день соседка не объявилась, побежала Степановна к Григорьичу, участковому милицейскому. А тот недолго собирался, сунул огурец в кобуру, да фляжку под фуражку, и отправился на исполнение. Да сколько не стучал он в дверь к Фоминичне, не призывал отпереть славным органам, да все без толку. Покряхтел Григорьич, отхлебнул из фляжки, достал огурец из кобуры, хрустнул по-армейски, да за дело принялся. Поднатужился, напружинился, да и выломал дверь Фоминичны. Но только большое милицейское разочарование ожидало Григорьича за той дверью, ни Фоминичны, ни даже следов, чтобы прояснили, куда сия гражданка отправилась.