Дырка от бублика 3. Байки о вкусной и здоровой жизни

Счастливый день! могу сегодня я

В шестой сундук (в сундук ещё не полный)

Горсть золота накопленного всыпать.

Немного кажется, но понемногу

Сокровища растут…

Растут сокровища! Точно! Недавно какая-то хреновина прилетает, а оттуда камешки речные, как из мешка, сыпятся. Я таких видом не видывал, о таких слыхом не слыхивал. Разноцветные такие, гладенькие. Увидели меня – и ну верещать! Молиться, то бишь! Балаган! Оказывается, они уже давным-давно куролесят и тоже считают себя единственно избранными, да ещё и почище, чем вы.

– С тобой – тоже! – тут же отпарировал двойник. – Как молодым быть – не напрягает?

– А когда я был старый? Старцем меня представляют, чтобы авторитет себе нагнать. «Не расстанусь с комсомолом. Буду вечно молодым!» – пропел уже действительно молодым голосом Бог и, патетически выбросив руку, продекламировал в том же духе:

Кто-то ворчит —

«Холод и сырость!

Дождик стучит,

давит тоскливость!»

Кто-то грустит —

«Песня забылась!

Время летит,

молодость скрылась!»

Я же смеюсь!

Звёзды срываю!

Где-то напьюсь,

где-то страдаю.

Старческий бред

песней развею.

В беглости лет

лишь молодею.

Мне ль унывать!

Пусть дождь и холод!

Мне – цвет срывать!

Я – вечно молод!

Мне – песни петь,

чтоб кровь искрилась!

Мне – жить хотеть,

чтоб радость билась!

Мы захлопали в ладоши, на что Бог повертел пальцем у виска:

– Совсем сдурели! Это же ваше!

– Действительно… – озадаченно пробурчал двойник, а я вдруг такое вспомнил…

– Ну, вы тут посудой займитесь, а я, пока меня не сморило, пойду попрелюбодействую! – то ли подмигнул, то ли просто дёрнул веком Бог.

– Чего-о? – в голос удивились мы.

– Любовью буду действовать! Любовью! – сказал Бог и ушёл, комически вихляя и дёргая бёдрами.

– Опять закадрит какую-нибудь Машку и будет ей тюльку гнать про голубков средь васильков в пустыне, – завистливо проворчал двойник и поднял один из фотоальбомов, сваленных кучей в углу кухни.

Я тоже поднял один и с любопытством и удивлением листал его. Какой-то шутник (или шутница) вклеил (или вклеила) в самые торжественные места порнуху, и, похоже, наши кухонные предшественники (тоже мужчины) притащили их сюда из-за схожего с нашим любопытства.