Дырка от бублика 3. Байки о вкусной и здоровой жизни

И почему это я вместо того, чтобы нормально жить, должен всю жизнь доказывать, что я добрый и талантливый и имею не меньше прав на недостатки и ошибки, чем кто-либо другой?

Абрам Моисеевич знал, что говорил, – недостатки были! И главный из них – это десять лет молодости и зрелости, проведённые на сталинских лесоповалах от звонка до звонка. Ослабленные авитаминозом, недоеданием, антисанитарией и каторжным трудом, люди умирали там от малейшей царапины, и он выжил только благодаря тому, что пристроился к медпункту.

А осуждён был за то, что во время фашистской оккупации сотрудничал во вражеских газетах, втолковывающих неразумным славянам и неславянам про единый и такой же всегда и для всех правильный, как и псевдокоммунистический, национал-социалистический порядок.

…Выйдя на свободу, „враг народа“ узнал, что уже три года как реабилитирован. Нашлись документы, объясняющие его окололитературные вояжи по немецким тылам. И хотя даже награда нашла „предателя и подонка“, и он получил какой-то изрядно запоздавший орден или даже „Звезду“ за свои давнишние подвиги разведчика и выслушал скучно-равнодушные извинения от роботовидного бюрократа-полковника с необъятным брюхом, но вопросы без ответов оставались, и это ещё более укрепляло его эмиграционную решительность.

Спор всегда заканчивался одним и тем же – Абрам Моисеевич громко кричал, что всё равно уедет в Израиль, а оттуда в Швейцарию, а Наум Аркадьевич так же громко и упрямо отвечал ему:

– Ну и дурак!..»

Убери из жизни яд – жизнь теряет аромат!

Утро было…

Ох, ничего не могу поделать – опять свежо и очаровательно!

Машин на трассе «Алма-Ата – Капчагай» попадалось мало и это ещё более украшало предстоящий пикник у воды.

– Омерзительная штука – это наше биологическое существование, – философствовал Аполлон, крутя баранку. – Все эти химические реакции с выделением всяческих газов и слизей – такая гадость!.. А размножение? Это же супернесовершенство и морока! Хорошо бы питаться космической энергией и поменьше бы грязи…

– Смотри-ка ты, какой брезгливый! – довольно отозвался Федя, блаженно развалившийся на заднем сидении.

– Да! Представь себе! Вообще мне давно уже кажется, что я и не человек вовсе. Только попытаюсь во что-то вмешаться, так как будто кто-то стенку ставит. Мол, не твоё это дело! Твоё дело – наблюдать! Нет, точно! Я внедрённый в человеческую оболочку какой-то телевизионный глаз. Деталь! Понимаешь? Фиговинка механическая.