Дырка от бублика 1. Байки о вкусной и здоровой жизни

Её глаза уже заалели зловещим индикаторным блеском и ближайшие торговцы напружинились в предвкушении роскошной корриды, но… вдруг всё пропало.

– Спекулянт! – презрительно-спокойно процедила дама и величаво отчалила на норд-вест, к призывно белеющим айсбергам полупотрошёных кур.

– Мда-а! – опять пропел молодой человек и, взглянув на часы, устремился к цветочным рядам.

Скупив почти все имеющиеся в наличии одурело пахнущие розы и изрядно взволновав этим продавцов, он поспешил к выходу.

– Счастливец! – заметил кто-то и… ошибся!

Хотя на лице героя не меркла лёгкая, как солнечный блик, улыбка, на душе было пасмурно.

– У каждого человека горе – смерть близких! – без конца повторял он в последнее время, что было связано с преждевременной кончиной матушки.

И тут, несмотря на то, что человеческая память обладает счастливой способностью ярко высвечивать из прошлого всё лучшее и смягчать, а иногда и окрашивать в розовый цвет всё остальное, автор, в интересах истины, постарается быть предельно объективным.

Молодость матушки молодого человека не была обременена чугунными колосниками девичьей морали! К этому располагала её незаурядная внешность и эвристическое воспитание.

Однако, в соответствии с неумолимыми законами природы, полные острых ощущений и захватывающих приключений творческие амурные искания на время приостановились с рождением очаровательного и необычного младенца.

Появившись на свет младенец не кричал, как все нормальные дети, а… смеялся!

Напуганная таким явлением, акушерка рефлекторно хлопнула его по попке, и, обиженный этой первой реакцией окружающей среды на здоровый природный смех, ребёнок заорал…

– Слава Богу – не асфиксия… – устало промолвила акушерка и показала дитя матери.

– Обаяшечка! – пролепетала счастливая мать и нарекла новорождённого в честь бога света, покровителя искусств и предсказателя – Аполлоном.

Редкое имя обязывало, и дитя свободной любви получило самое разностороннее и обширное образование.

Аполлон пел, прекрасно танцевал, играл на множестве музыкальных инструментов, свободно рифмовал «кожу» с «рожей» и ударом ребра ладони раскалывал обожжённый кирпич…

Но вернёмся к базару!

– Поль! Поль! – пронзительно тонко раздалось у выхода из крытого рынка, и Аполлон попал в объятия солидного мужчины с лысиной, отороченной седым полумесяцем бывшей шевелюры.

– Наконец-то! А то я уже начал думать что мы разминулись.