Северное сияние женщины

Леся хотела задохнуться от возмущения – как она это всегда делала! – но вместо этого громко выдохнула:

– Ага…

Уже дома, разбирая пакеты, она удивлённо рассматривала две упаковки соли и силилась понять: зачем разрешила подвезти себя до дома и зачем дала согласие Диме – так он представился – на новую встречу.

Возможно, будь она более начитанной, она бы сумела сравнить себя с теми героинями, чьи душевные принципы пошатнулись после травмирующих событий, но пока для неё всё произошедшее было как под дымовой завесой, скрывающей под собой все мельчайшие процессы психики.

Она только вдруг забыла поцеловать возвратившегося с работы мужа и не спросила, как у него дела…

Юра, конечно, попросил утром прощения. Он виновато кружил возле неё, заглядывая в глаза как нашкодивший щенок.

А она изо всех сил взбалтывала в душе осевшее за ночь разочарование, но на поверхность всплывало лишь кислое безразличие. Она сделала ему кофе и бутерброды, разложила по пластиковым контейнерам еду на обед: зимний салат и гречку с подливой.

Присела за стол напротив него и даже что-то говорила…

Юра чмокнул её в щёку и вприпрыжку побежал к машине, на ходу сбрасывая с себя остатки вины.

Она убрала со стола и отправилась на работу.

Её подопечных совсем не осталось – все разъехались по отпускам с родителями, и начальница иногда распускала невостребованных воспитателей сразу после обеда.

Маленький бонус провинциальной жизни…

Леся перебросилась парой фраз с коллегами, перебрала все шкафы в своей группе, ровно в три подхватила со спинки стула сумочку и молча самоудалилась.

Она шагала по вымощенной бетонными плитами дороге и смотрела на дома и какие-то деревянные постройки, видимо, оставшиеся после первопроходцев. Она столько раз проходила по этим улицам, но никогда не думала об их истории. Эти здания здесь стояли ещё до её рождения и были чем-то само собой разумеющимся.

В детстве отец рассказывал, что когда-то они часто горели. И едкий запах горелого потом неделями витал в воздухе.

Обгоревшие остатки и мусор, конечно, вывозили на свалку, а на месте пепелища возводили новое строение.

Леся гордилась родителями, она хоть и смутно, но понимала, что жившие посреди тайги без каких-либо удобств люди – обмораживающиеся зимой и пожираемые мошкарой летом! – совершали поистине подвиг, возводя в глуши махину под названием «Линейно-производственное управление магистральных газопроводов». Леся посещала все собрания в честь празднования «Дня газовика».