Ильинский волнорез. Повесть

В этот год из-за болезни мамы было решено смотреть Рождественскую службу по телевизору. Юноша взглянул на часы. Времени было вполне достаточно, чтобы не торопиться домой, но поскорее открыть полученную книгу. Поэтому Илья присел на ближайшую лавочку и, затаив дыхание, достал из рюкзачка томик Цветаевой.

Как вы понимаете, уважаемый читатель, фейерверк цветаевских рифм с первых же строк захватил воображение нашего героя. Ни снегопад, ни торопливые стрелки бульварных часов, ни улыбки прохожих, оглядывающихся на сидящий на лавочке сугроб, из которого во все стороны торчали части человеческого тела, не могли отвлечь Илью от привилегии созерцать несказуемое!

Наверное, именно так и надо вычитывать цветаевские стихи.

Необычно, хмельно, в кружении непогоды. На уютном диване, с чашечкой кофе в руке Маринины строки царапают нас, как отломанные от большого стебля ветки репейника, скрытые под клейкой словесной массой. Дерзкие и вызывающие, они сопротивляются беспечному течению нашей литературной слюны и уюту размеренного пищеварения. А вот среди мокрых от снега, как от слёз, страниц, среди рождественской вьюжки и колких прикосновений вечернего снегопада эти странные стихи чувствуют себя комфортно.

Наконец Илья оторвал от книги глаза и растерянно оглянулся вокруг. Непросто выбираться из зыбкого омута Марининых стихов на бережок собственной жизни. Даже в праздничный вечер грядущего Таинства всё предстоящее чуть известно и объяснимо. В книге же под каждой строкой чёрная яма! Строки, как соломенные мостики, колышутся над гулкими провалами в бесконечность.

Забежал на мостик – ах! – под тобою пропасть, над тобою небо, вернее, Марина в звёздах…

Илья попытался встать, но почувствовал, что реально примёрз фалдами пальто к скамейке. Это его изрядно развеселило, он резко выпрямился и, размахивая книгой, побежал по опустевшей аллее Сретенского бульвара в сторону метро. Ему вслед толстые часы с заснеженным циферблатом будто кричали: «Илья, ты с ума сошёл, уже без четверти одиннадцать!»

Юноша ввалился (иного слова не подобрать) в тёплую, пахнущую рождественскими приготовлениями квартиру и тут же попал под перекрестный огонь двух пар озабоченных женских глаз.

– Илий, ты что себе позволяешь?! Мы тут с мамой места себе не находим!

Дора на правах старшей сестры возглавила атаку. Но Илья применил запрещённый приём и бросился, как ребёнок, на шею матери.

– Мама, я принёс в дом рождественское чудо!

Илья достал из-за пазухи томик Цветаевой и протянул матери.