Консервированные дни

– Но вдохновлялся архитектор другим, – настал черёд моего собеседника делиться информацией из туристических проспектов и обзорных экскурсий. – Если приглядеться, то здесь можно найти спирали молекулы ДНК.

Рассматривая сооружение из стали, стекла и бетона в поисках скрытых смыслов, мы говорили о разных вещах. Похоже, что кто-то подсыпал в «Тархун» сыворотку правды:

– Я всегда стремилась быть идеальной. Лучше всех. Первая в классе, красный диплом в институте. А оказалось, что в жизни нельзя всё делать на отлично.

Например, дисциплину «отношения» я провалила, хотя и там старалась быть лучшей версией себя.

Маттиас продолжил ночь откровений:

– В 27 лет я понял, что где-то свернул не туда. Всё было: хорошая работа, деньги, – но радости это не приносило. Неделю я просто лежал на кровати, ничего не ел, пока наконец не понял, что хочу другой жизни. Итог ты знаешь: я стал вегетарианцем и начал путешествовать.

Смена мест для Маттиаса, как и суета деятельности для меня, была кратковременным обезболивающим – таблеткой, сладкий вкус которой быстро заканчивался, оставляя нас снова наедине с собой.

– Однажды я тоже была вегетарианкой, точнее, я в принципе почти отказалась от еды, – откуда-то из глубины моей памяти всплыла эта история.

– Почему?

– Стремилась к совершенству.

Культ худощавых топ-моделей прочно укоренился в мыслях девчонок 90-х. Стройность на грани истощения сулила успех в любви, а курсы в модельном агентстве – светлое будущее. Первая влюблённость, которая случилась в институте, привела в действие какой-то странный механизм внутри: я решила любыми способами достичь идеального стандарта.

Самодисциплина и упорство всегда были моими сильными качествами. Ценой неимоверных усилий, изнурительных диет и обмороков я получила желаемое, но, оказалось, что счастье заключалось не в фигуре с параметрами 90—60—90. Я захотела просто жить, а не погибать каждый день от низкого давления, озноба и головной боли. Сила воли, которая помогла мне вылепить субтильную блондинку, понадобилась уже для того, чтобы заставить себя есть. Я справилась.

Резонёры бесновались: они явно были недовольны выбранными темами.

– Мне нравится этот парк. Здесь нет прямых линий, – сказал Маттиас, когда мы устроились на скамейке в парке Рике. – В Германии слишком много квадратов.

Наступило молчание. На идеально чёрном небе Тбилиси, как в любом крупном городе, не было видно звёзд.

– Не хватает саундтрека, – пошутила я.