Советник на зиму. Роман

Не знаю, что мы пить весной будем. Не знаю.

Женщина за стеклом снова округляла глаза и неслышно для Несговорова шевелила губами.

– Об этом я слышу впервые, – обиженно отвечала старуха. – Мне говорили, что разлили цистерну с ядом… Впервые об этом слышу от вас. Колледж? Колледж изящного искусства?

– Его разнесли по кирпичику! – подхватил давно прислушивавшийся к разговору юркий человечек с портфелем и при галстуке. – Я сегодня как раз там проезжал…

– Подождите, гражданин! – цыкнула на него старуха, прижимая ухо к окошку и продолжая ловить немое повествование кассирши.

 – Так. И что нашли?.. Разобрали колледж изящного искусства, – громко повторила она для тех, кто стоял по эту сторону. – Нашли большой склад отравляющих… Боевых?.. Да, боевых отравляющих веществ.

– Я так и знал! – чуть не подпрыгнул от радости человечек. – Там стояла толпа!..

– Тише вы! Заговор?.. А кто догадался?.. У секретаря?.. Ах, бедный мальчик! – И снова добросовестно перевела: – К секретарю губернатора вчера подослали убийцу, какого-то художника из колледжа.

Сегодня собирались отравить весь город. Секретарь при смерти… Что?.. Я и говорю, тяжело ранен. Но ему удалось сообщить про заговор. Склад обезврежен. Заговорщиков арестовали? Нет еще?.. Заговорщики успели скрыться.

– Сбежали! – Человечек в отчаянии всплеснул рукой, звонко ударив себя по худому бедру. – У нас никогда не могут поймать!

– Все!.. Конец реформам, – пыхтел одышливый, крепко пахнущий потом толстяк, успевший пристроиться за Несговоровым и агрессивно теснивший его своим животом.

 – Снова будем кудряшовские щи лаптем хлебать.

– А как их разглядишь, этих художников от слова «худо»? – захрипела старуха. – Вон, у меня за спиной стоит, толкается. Поди разбери, кто он! И в суд и куда хочешь бумажку принесет, что он ангел небесный!..

Человек пять-шесть, что находились в тот момент в тесном помещении кассы, разом оглянулись.

Несговоров придал себе беспечный вид и медленно, боком, от всех отвернувшись, как будто целиком поглощенный афишами на стене, двинулся к выходу.

Ведь именно он был тем художником, что побывал вчера у Асмолевского! Люди в кассе, сами того не подозревая, говорили про него!

Он уже не мог разобраться, что из сказанного было правдой, а что – нагромождением бессмыслиц. Отравленное кладбище. Покушение на Асмолевского. Разрушенное здание колледжа. Если бы еще вчера его попросили разложить эти слухи по степени достоверности, он раньше всего отмел бы последний как несусветную дичь.