Советник на зиму. Роман

 – Только не «назначил», а «избрал».

– Да-да, избрал, извините. Ваш Бог не чиновник, это я понимаю. Он заменяет вам демократию. Как это? Пре-су-щест-вляет ее в себе… Но противоречие, кажется, разрешимо? – дипломатично предположил Викланд. – Надо лишь назначить… извините, избрать подходящий сюжет. По-моему, подошла бы «Юдифь». – Тут он озорным взглядом окинул с ног до головы Маранту, стоявшую со свечой, как с мечом. – Красавица проникает во вражеский стан, соблазняет господина Кудряшова и… отрубает ему голову.

Эта ножка на голове противника, а? – Он приглашал Несговорова полюбоваться нарисованной картиной.

– Вам не идет повторять базарные сплетни, – рассердилась отчего-то Маранта.

– Нет-нет, вы меня неверно поняли…

– Брейгель Младший! – мечтательно предположил Несговоров, выглядывая в окно. – «Ярмарка с театральным представлением» или что-то в этом роде.

– О! Такую картину придется слишком тщательно рассматривать…

– «Ночная стража»! – сказала Маранта, стряхнув оцепенение обиды и включаясь в игру.

– «Взятие Бастилии», конечно, но это банально, да?

– Муций Сцевола!

– Святой Себастьян со стрелами!

– Нет! – Несговорова осенило. – Просто безымянная голова! Голова, пронзенная стрелами. И еще солдатка, выносящая с поля боя человечью ногу – все, что осталось от любимого. И еще «Победа»: неопрятная изможденная баба с крылышками, по колено в крови, и ей рукоплещут скелеты…

– Ну да! «Иван Грозный убивает своего сына Ивана», – с иронией сказал Викланд, потеряв, видимо, надежду на дельный результат.

Маранта тревожно и странно смотрела из темноты на Несговорова.

– Я знаю, про что вы, – тихо сказала она. – Но тогда уж «Человек огня». Фреска из приюта в Гвадалахаре.

– Да, – сказал Несговоров. – Да, именно эту его вещь я держал в голове и как-то упустил.

«Человека огня» он не назвал потому, наверное, что видел только репродукции, и хотя уже ими был потрясен, но даже самому себе стыдился в этом признаться, а о местонахождении подлинника как-то не задумывался… Сообщение Маранты застало его врасплох.

Неужели судьба распорядилась столь гениально? Такая картина должна украшать именно приют, служить тем, кому трудно. Засыпая вечерами и просыпаясь утрами под «Человеком огня», они не посетуют на тяготы текущих дней, не растратят время жизни на пустые роптания, но будут готовиться к светоносному подвигу. И молиться станут лишь о том, чтобы Бог даровал им в решающий час силу, смысл и красоту.