Листья дерева коорхи

«Я боюсь, что наши отношения могут закончиться, если мы расправим историю, в которой мы впервые встретились и с которой всё началось».

Подумай, Кан-Гиор. Почему это на самом деле не страшно? Амрис, похоже, довольно быстро сообразил, значит, это не сложная задача.

А.

Ну да.

Даже смешно.

Амрис, предчувствуя мой ответ, кивает и улыбается, но мне важно проговорить это.

«Мы просто уберём боль, которая всё ещё есть в наших отношениях, рядом с их основанием. Основанием было, конечно же, “я чувствую симпатию к тебе, я хочу узнать тебя, я хочу попробовать идти вместе и посмотреть, что из этого получится”, но я был молод и обидчив и принимал на боли выразительные решения».

Амрис смеётся. Меня стремительно отпускает.

«Если убрать боль, то останется наш взаимный интерес друг к другу. Пространство отношений будет свободным от боли, свободным для любви».

«Да, я тоже хочу продолжать», – усмехается Амрис. – «Так что давать смотреть кино».

Он подтягивает образы воспоминаний, я вытаскиваю из своих архивов соответствующие.

И мы смотрим кино.

***

– Пока не решил, на какую кафедру пойдёшь? – спросила Кант-Ийра, ставя перед сыном корзинку со свежеиспечёнными малюсенькими пышками. Могла и не спрашивать. Если бы Кан-Гиор сделал выбор, его волосы начали бы накапливать новый пигмент, а так со дня, когда Кан-Гиор вспомнил своё имя, начал вспоминать себя и задумался о профессиональном пути, чуть меньше лунного месяца назад, они оставались блестяще-белыми.

Кан-Гиор внимательно осмотрел корзинку с пышками, выбрал одну и повёл плечами в ответ на вопрос матери.

– Я бы на твоём месте пошла на прикладную физику. Конечно, с карриотами работать – то ещё удовольствие, но работа у тебя всегда будет, и интересные проекты тоже могут встретиться. А «Теоретическая физика и философия»… Ну, будешь ты писать трактаты о времени и пространстве…

– О звёздах, – поправил Кан-Гиор.

– Да хоть о вакууме! Но что кроме этого? Преподавать в Высшей Школе? И всё?

Кан-Гиор задумчиво жевал пышку, смотрел в окно поверх плеча матери на ясное утро последнего дня лета и не отвечал.

Ийре было легко говорить. Её работа заключалась в уходе за растительными массивами в городских экосистемах, и она общалась в основном с растениями, а с представителями касты управленцев и военных пересекалась крайне редко, только если возникали какие-то проблемы.