Когда поёт соловей…

Тебя магометанин

Воображал кипящим от восторга,

Вздымая грудь, пронзенную шипом

Тобой воспетой розы, обагренной

Твоей предсмертной кровью. Век за веком

Ты длишь пустынным вечером свое

Занятие, певец песка и моря,

В самозабвенье, памяти и сказке

Горя в огне и с песней уходя.

Не одно поколение писателей, музыкантов вдохновлял этот образ. Федора Стравинского, например. Именно пение этой маленькой птички подтолкнуло его к написанию оперы "Соловей" на основе одноименной сказки датского писателя Ганса Христиана Андерсена.

А главный герой ирландского драматурга Оскара Уайльда в новелле "Соловей и Роза" на алтарь любви приносит в жертву свое пение и свою кровь.

Но не каждого, далеко не каждого, посещала и посещает эта необыкновенная Муза.

Почему?

*

Созерцание должно родить вдохновение. Грань вдохновенья… Где и в чем она?

Евгения вдруг вспомнила, что уже отвечала на этот вопрос в небольшом эссе.

Придя домой, едва раздевшись, включила компьютер и зашла в свой «творческий портфель».

-Ага, вот оно –

«

Грань вдохновения».

Начала читать: «Это чувственный вихрь загадочной непостижимости?

Может, тогда возникает, когда мысли о земном и малом отступают?

Или, когда кажется, что дар неведомых тебе высот, как брат?

И именно  на этой грани ты можешь им жадно насладиться?

Но как возможно это? С Богом? В порывах Духа неземного?

Его взрастить в себе вначале надо! Что ж, породниться с ним, – удел не многих.

Как взлететь словом  туда, где млечной дорогой рассечена Вечность?

Туда, где  свет планет неведомо  струится, и  он свивается в Светило?

Там в выси распростерто зеркало чарующих Небес. Мы это знаем.

Оно зовет лукаво в безумстве яви жизни. Всегда одетое в лазурный плащ,

горящий под лучами Света. И смотрит, отражая наши лики, с пристрастьем   Божьим.

И светлым днем, и в  непрестанном ожиданье звездного полога, – повенчано с Землей.

Шлет на нее свои щедроты и льет по воле Божьей для нас живую сладость Бытия.

Да! Её глотая, странным стоном, несказанными  восторгом и тоской, и  отзывается Душа Поэта. Она зажигается, горит, и  расторгнутая сила  её костра  вдруг рождает Вдохновенье.

Сначала наступает грань его. Не осязаемая, не пойманная, обозначенная лишь

образом и его отраженьем.