Возвращение. Ранние произведения

Она писала, а её глаза то затягивались грустной пеленой, то улыбались, загорались искорками счастья: «…Коля! Родной! Двадцатый год пишу тебе письма, а ты всё молчишь. Напиши мне, миленький, напиши… » – Мария пишет, а за деревней уже родилась новая песня:

…Только раз нам судьба этот выбор даёт –

От повторного толку не жди…

Выводят девчата, сливают свои голоса с баяном. Песня доходит до самого сердца, глубоко залегает в душу. Близки, очень близки её слова Марии.

Май – август 1967 года

Настя

Матери своей – источнику тепла и света -

ПОСВЯЩАЮ

Тонкая бельевая верёвка змеиным холодком обожгла руки.

Настя оперлась рукой о стену. Её натруженная ладонь наткнулась на щетину мха в пазах. На глаза навернулись слёзы, обида давила горло. Жаль было оставлять всё это родное, построенное её руками. В мыслях пронеслись годы жизни в этом доме, с особой отчётливостью всплыл последний случай – и жалость улетела, снова, что несколько минут назад показалось родным, стало чужим и далёким.

– Настя! Где ты? Иди сюда, лярва! – кричит Семён, стучит по столу кулаками.

– Здесь я, Семён Васильевич, здесь. Что нужно? -Настя вышла с кухни, вытерла о передник руки. Взглянула на обрюзгшее лицо мужа, на всю его пьяную компанию.

Кирилл Малышев, брызгая слюной, спорил о чём-то с Антоном Кривым. Максим Залаянов рыгал, уткнувшись в тарелку. Табачный дым плотной завесой наполнил комнату, и свет керосиновой лампы сумрачно освещает её.

– Водки неси!

– Нет водки, Семён Васильевич, – отвечает Настя, называя мужа по имени и отчеству, а в душе так и клокочет отвращение ко всему.

– Что?! Водки нет?! Ох, ты, сука! Так, значит, мужа встречают?! Сейчас же найди! Видишь – люди сидят! Ну, что стоишь?! Иди!..

– Да где же сейчас искать-то?! Магазин не работает. Ложитесь спать, а завтра я вам с утра принесу. Ложитесь, Сёма, – смотри, и Лёшка не спит, мучается.

– Сказал, иди! – лицо Семёна побагровело, бесцветные пустые глаза вспыхнули злобой. Схватил стоящий у печки-голландки костыль и бьёт им по Настиному плечу.

– За что бьёшь, изверг?! За что?!.

– «Изверг»?! Мужа извергом называешь?! – костыль снова просвистел в воздухе.

– Бей, бей, насмерть убивай! – глядя мужу в глаза и утирая струившуюся по щеке кровь, отвечает Настя.

Семён заёрзал по скамейке:

– И убью, убью, подлюку!

– Мама! Ма-ма-а-а! Убегай от него, убегай! – заливаясь слезами, кричит Лёшка.

Костыль летит в мальчонку, сбивает его с ног.