А весной мы вернёмся в родные горы

Мы, дети, стремглав уносили ноги с этого места после провода какой-нибудь старушки до другого конца села. «Совершая добрые дела, ты становишься чище, лучше, зарабатываешь себе баракат», – часто повторяла нам, своим детям, мама. Наигравшись, я подошел к компании, расположившейся под черешней на теплых овечьих шкурах.

– Принёс? – спросил сосед.

– Нет! – с какой-то злостью ответил я ему.

И тут же получил подзатыльник от отца:

– Ты чего это грубишь-то старшим? Тебя спрашивают, а ты отвечай «да» или «нет»! Понял?

– Понял, папа, – ответил я, опустив глаза.

 – Магазин закрыт. Я не купил.

– Подними голову, смотри мне в глаза, сынок! – потребовал папа. – Ты говоришь правду или обманываешь нас?

Я смотрел прямо в глаза отца и молчал, как партизан.

– Ладно, ладно, я верю тебе, сынок! Но если магазин был закрыт, то что мешало тебе нажать на звонок и вызвать продавца? Они же всегда дома. Давай, сынок, быстро – туда и обратно.

– Передай тёте Марьям, чтобы дала одну бутылку водки под запись на меня, – вдогонку крикнул сосед.

Я уже возвращался из магазина. Навстречу шла женщина с кувшином с родника. Она была близкой родственницей нашего соседа. Я машинально спрятал бутылку за спиной. Мне почему-то стало стыдно. Она это заметила.

– Не прячь, не прячь, покажи, что там! – потребовала она почему-то.

– Это дядя Али попросил сбегать в магазин за водкой, – ответил я сдавленным голосом. Мне тогда было около шести лет.

– Ничего, ничего, когда вырастешь, ты тоже будешь таким! – сказала эта женщина мне вслед.

Я бежал, захлебываясь собственными слезами. Мои босые ноги едва касались уличной пыли. Я бежал, со злостью выговаривая сквозь зубы: «Никогда, никогда… я не буду пить эту заразу, которая так унижает человека… Никогда… Клянусь!» Да, действительно, в шесть лет я, будучи еще ребенком, проговорил эти слова, суть которых я изложил выше.

Не помню, как добежал до дома. Мама, увидев, что стряслось со мной, разбила бутылку водки о камень. Папа был в оцепенении.

Сосед и его гости моментально протрезвели и разошлись по своим домам. Я долгих два месяца пролежал в постели. У меня никак не спадал жар. Тогда папа и все соседи завязали с алкоголем. Продержались почти полгода. Будучи уже взрослым человеком, в кругу нашей семьи, вспоминая тот случай, я часто произносил ругательства в адрес той женщины. Пока однажды моя мама не сказала мне:

– Сынок! Зря ты ее ругаешь. Ничего плохого она тебе не сделала.