Анафора

 – Вы просто не способны понять, что наступила другая эпоха! В ходу нынче другие ценности, и ваша протухшая демагогия с нами уже не проходит. Очнитесь, папаша! Это двадцать первый век.

Олег глянул на него снисходительно.

– Не хочу вас разочаровывать, – сказал он, – но каждое новое поколение начинает с того, что заявляет о новой эпохе. На самом деле, что тут может быть нового? Все уже было в веках, и вы даже можете стать на голову и исполнить так свой танец, но мир от этого не изменится.

Виталий вздохнул и посмотрел на Дашу с сожалением.

– Я же тебе говорил, – сказал он с горечью. – Он не способен этого понять.

Даша решительно села к столу напротив отца.

– Хорошо, папа, – заявила она. – Мы несознательное и легкомысленное поколение. Но ты ведь представитель ответственного и вдумчивого поколения, да? Так, прости меня, что ты можешь предъявить в качестве доказательства? Что вы сотворили с этой страной, с этим народом?.. Где были ваша ответственность и ваша сознательность?..

– И ваше тяжеломыслие, – с восторгом добавил Виталий.

Олег пожал плечами.

– Я не собираюсь оправдываться, – сказал он. – Лично я сделал все, чтобы этого не было, но преодолеть исторический процесс не в моих силах.

– Так может, не надо тогда нас учить? – спросил Виталий. – Если уж до конца быть ответственными?

Олег невольно усмехнулся.

– Это нежелание учиться для вас особенно характерно, – буркнул он.

– Вы проиграли, папаша, – злорадно объявил Виталий. – Вам больше нечего сказать, так не путайтесь у нас под ногами.

Вы нашли себе дыру, чтобы спрятаться, вот и сидите там!

– Виталий, – посмотрела на него с укором Даша.

– А что, я не прав?

– Ты прав, – сказала Даша. – Но он все же мой отец, и я не могу так…

Олег понуро кивнул:

– Спасибо, дочка… То есть у меня есть шанс надеяться на вашу милость в будущем, да?

– Ты знаешь, папа, как я к тебе отношусь, – отвечала она. – Но я не могу тебе позволить вмешиваться в нашу жизнь! Я уже взрослая девочка и сама делаю свой выбор.

Олег приуныл.

Он понял, что они вовсе не ждали объяснений, они приняли его, чтобы продиктовать ему свой манифест, не думая даже прислушиваться к его словам. Продолжать эту беседу в том же тоне было бессмысленно, но резко рвать он тоже не привык.

– Хорошо, – сказал он. – Обменялись залпами, давайте думать о перемирии. У нас есть хотя бы шанс понять друг друга?

– Это в большей мере зависит от вас самих, – сказал Виталий.

– Это от всех нас зависит, – ответил Олег.