ПУПОК

Человек застыл в распластанной позе и лишь тихо повизгивал. Полутайный член ПУПКа побрёл по дороге. Ему повстречались ещё повозки с китайцами (а что это китайцы сомнений больше не было) и происходило то же самое. «И это наши потомки? Ну и ну!» -удивляясь, думал Устин Тимофеевич, – напрасно мы во время начала реформ стали так резко дружить с соседями… вот ведь что получилось.»

Вдалеке показался город. Приблизившись, господин Байдуков увидел, что он очень красив и необычен.

Всё было стилизовано под китайскую старину, строения без острых углов и раскрашены в ярчайшие цвета. Везде росли благоухающие кустарники, плодовые деревья и цветы. Город утопал в зелени, был необычайно наряден.

К пришельцу приближались люди в ярких длинных халатах. На боку у каждого висел огромный сверкающий меч. Остановившись шагах в десяти от него, люди, а это были всё те же китайцы, стали что-то быстро говорить, показывая руками на небо.

Устин Тимофеевич не на шутку встревожился, предполагая, что решается. вопрос о его отправке туда, куда показывали жестами эти люди.

– Я счастлив приветствовать вас, дорогие потомки! – вскричал господин Байдуков, – от ПУПКа и от себя лично! Не получив ответа и сразу же ослабев от страха, он взверещал пронзительным дрожащим фальцетом:

– Китай и наша страна! Дружба навеки! Слава председателю Мао! Слава отцу китайской демократии товарищу Дэну! Я люблю КПК! Я люблю читать «Женьминь жибао»!

Потом, совсем потеряв рассудок от ужаса перед неизвестностью, он начал громко скандировать, хлопая в ладоши:

– П у-п ок, к а-пэ -к а! Пу-п ок, к а-пэ -к а! Пу-п ок, к а-пэ -к а!

Откуда-то появились носилки, обтянутые ярким тончайшим шёлком.

Люди знаками предложили войти в них. Господин Байдуков не стал упрямиться. Устина Тимофеевича принесли в красивейшее помещение, предложили сойти с носилок и сами удалились. Почему-то задом -наперёд.

…Дни быстро мелькали, один за одним. Лидера ПУПКа окружали роскошь, сытость, безделье. Это ему нравилось. Наконец, низко кланяясь, появился старец с реденькой седой козлячьей бородкой, Через месяц господин Байдуков стал понимать язык, на котором, как он надеялся, говорили потомки.