Где зоны и лагеря

«Встала», вытянув шею, вглядываясь до боли в глазах в речную гладь. На плоту вырисовывалось развешенное барахло, якобы охраняемое Иришкой, но Димы не было ни на плоту, ни в воде.

– Во, дела! А где наш «дельфин»? Ира, он под плотик спрятался?

– Он уже искупался, – сложив руки рупором, отозвалась громким шёпотом Ирка, – на берегу одевается.

– Водолаз! – фыркнула Яна, сажёнками догоняя далеко уплывшего Мишу, – Мишаня, ты ж рвался друга искупать, а сам бросил его на Иркино попечение…

– Догоняй!

– Издеваешься над старой, больной, слабой женщиной, – легко приняла предложение Яна.

«Во, разоралась. Щас всех перебудит. Утка в яблоках!» – качала осуждающе головой рассудительная Иришка.

– А ты чего не стала купаться? – стуча зубами, подошёл к ней Димка.

– Дык, у меня, поди, все дома, – буркнула насторожённая Иришка.

– А мы, что, сбрендили? – опешил Дмитрий.

– Вам виднее… Ну, куда вот они поплыли? Реки что ли мало; гонки устроили, – поджала и без того тонкие губы Ирка, что было выражением крайнего неодобрения.

– Уф! Ты как торпеда… разве… тебя догонишь, – отфыркивалась Яна.

– А ты неплохо плаваешь.

– Спасибо. Я просто соскучилась по нашей речке.

– А ты, взаправду, сегодня приехала?

– Вчера. Сегодня кончилось ещё час назад.

– Как это?

– Не смеши меня, а то я захлебнусь…

– А! Понял. Ты знаешь Сашу Долгорукова?

– Не-а.

– А Костю Воробьёва? – не сбавлял темп Михаил.

– Не-а. Это твои одноклассники?

– Да.

– Я только Вову Серебрякова знаю.

Мы с ним Рождество в восьмом классе встречали. Фу, давай снизим скорость. Это я была в восьмом, а вы в седьмом. Всю ночь гадали, не вдвоём, конечно, компания большая и тёплая собралась, но к утру нас осталось трое. В живых. Моя подружка, Володька и я пошли проветриться. Ёлку, помнишь, ставили на площади? Ну вот, забрались мы на эту ёлку. Ждём-с. Идут бабули в церковь. Ты бы видел эту живописную картину! Идёт спокойненько старушечка молиться. Подходит к пушистой ёлочке, ярко сияющей двумя крашеными лампочками, оглядывает её, проходит мимо, и вдруг слышит страшный голос: «Бабася, ты куда?» Тишина. Темнота. Скрип снега. И вдруг голос! Бедная бабушка крестится и трусцой удаляется от ёлки.

– Да уж похохмить Вовка мастер.

– А этот шут гороховый кричит вдогонку: «А жалуются, что плохо ходят. Ха-ха-ха!» Через час мы как шишки свалились… фу, тебе вода в рот не попадает, когда дождь идёт? – перевернулась на спину Яна.

– Нет, – не понял её шутки Миша.