Юшка. Повесть о Человеке

Не холодны были они, не «теплохладны»… Как грешник, пришедший в храм, дабы поглазеть на то, сколько народу пришло, да кто, сколько свечек поставит…

И радостно было сельчанам от того, что пошла добрая отава по сенокосам… Да такая, что впору её было косить к Покрову…

Но каким он будет? Нежным или снежным?!

Ворчали старики: «Небо с землёй перевернулись. Невидаль – такая теплынь… Не к добру это…»

Тут ещё «полоумные» коровы телиться стали… Ни к селу, ни к городу… Осенью!!! От, дуры-то, по двойне телят несли, что тоже не считалось хорошей приметой.

Терпение людское окончательно лопнуло, когда Фроська, Федьки Косого жена, нищета из нищих да «кликуша», тройню принесла на Успение…

Ох-ох-ох,, били бабки-богомолки лбы о полы церковные, дабы отвести беду… Балакали: «Один из тройни, точно – «антихристово отродье». Все знаки, земные и небесные, на то указывают…

В жутких сомнениях и неведении готовилось село встречать своё столетие… Благолепно выходили храм к сему дню, прибрали улицы… Не поскупились даже на свежую солому поверх трухлявой на крышах… А те, кто побогаче, даже ставенки и палисады жидкой краской, за дешёвку, облагородили…

А то…!!! Много «чириков-дармоедов уездных обещалось на вековое празднование прибыть на вековой юбилей…

А то… и «сам»… из «самоёй Самары» нагрянет…»

* * *

Тонюсенькая, малиновая ниточка зари пробивалась сквозь молоко тумана, когда Юшка «восстал ото сна и должную, угодную Господу молитву», немощным своим языком вымолвил у тусклой лампады…

Открыв дверь сторожки, божий человек поёжился от сумной прохлады, и шагнул в тающую тьму.

«Го-о-ос-споди… Ми-и-ло-о-тив бу-у-ди нам, гр-р-е-шным…»

Заря, как будто предвещая недоброе, потянулась с востока на юг кроваво-синеватым языком…

Перекрестился Юшка, что-то пробормотал, открыл ворота и начал собирать с дорожки первые листья, безвременно покинувшие древесные кроны…

Вскоре явился батюшка Филарет.