Нашла проталину свою. Стихотворения

Это о Цесаревиче Алексее, замученном в Ипатьевском доме… Читателю здесь очевидно, как самая простая форма и лирическое видение автора сходятся и оправдывают себя, что, опять же, и является признаком поэзии вообще. Здесь же можно заметить, что это еще и факт христианской веры, поскольку автор является верующим человеком, и без веры такие строки написать невозможно.

Даже игровая и, на первый взгляд, вполне благополучная предметность на самом деле тоже крайне драматична, если не сказать трагедийна, хотя указание на это в последних строках одного из стихотворений тоже как-то словно бы вскользь обозначено:

Ведь их микромир очень краток —

Опля! Добрый вечер! Прощай.

Или, ну что казалось бы, можно в такой упрощенной форме сказать об одном из значимых библейских эпизодов в соотнесении с собственным виденьем себя и окружающим пейзажем (Волга, храм):

Как Илья во святой колеснице,

Огнебранной сияя звездой,

Всех нас грешников мир круглолицый

Окатит злокипящей водой.

Сами по себе эпитеты «огнебранной» и «злокипящей» да еще в тесном пространстве одного четверостишья могут показаться просто ужасными. Однако в этом небольшом стихотворении они все-таки работают – именно как то самое «отстранение», которое и делает поэзию возможной, и «круглолицый мир» здесь тоже оказывается оправдан, сотворяя сведенных вместе библейского пророка, пейзаж с храмом и лирическое «Я» автора действенными, впечатляющими, в хорошем смысле – ноосферическими.

Таково впечатление от этого истинного поэтического явления. Разумеется, впечатление неполное. Чтение настоящих стихов – это серьезный труд. Попытка же в прозе разъяснить поэзию – задача почти безнадежная. Поэтому благодарный читатель и приглашается к этому настоящему самостоятельному труду.

    Протоиерей Андрей Спиридонов, главный редактор радио «Благовещение»

Лесные алогизмы

Приток столбенеющей влаги,

Стеклянный трезвон легких лап,

Волнующий ритм старой саги,

Рождающий эхо и сап

Живущих в корнях старой ели

Сужают сосуды и хорды

Как холод январской постели,

Как крен корабельного борта.

В зрачках моих крапины света —

Декор этих брызжущих молний,

Внушаемых жаждой ответа

На звон шустрых капель – их сотни!

Незримо мой рот улыбнулся,

Летит на фантазии смехом.

За радугой луч встрепенулся,

Сливаясь с дождливою вехой.