Кошка-дура. Документальный роман

Особенно если прихватишь с собой шкалик, другой. Только бы мамочка не проведала, что там, в ванной, у стеночки, в холодке, в закуточке… Да она и так ведь, вздыхалось ему, принюхается. Хоть бы насморк ее, мамульку, прошиб, ну, так, самую малость.

И случалось, тяжко задумывался бывший матрос Синица. Есть, есть у него такой грех, так ведь кто, скажи, без греха? Вон и он, говорят, обоснователь русского флота Петр говаривал: кто бабушке не внук, кто богу не грешен? Вот сказал раз про это маменьке и закаялся: ты чего про царей вспомнил? Так, мамуленька, он же Великий, обоснователь нашего города.

Дурень ты, налилась кровью, хоть великий, хоть маленький – царь!.. Понимать надо! Революцию для чего делали? Ну, делали, а все равно кто ж без греха? Вон и мамочка тоже – перина. А еще и арбузы.

– Ну, чего ты равняешь вот это с периной? – Потрясала над ним, над понуро склонившейся черной головой опроставшимся шкаликом. – Водка – это же опиум народу. Это ты, дурень, понял?

– Понял, мамочка.

Понял. – «Ух, как давно понял».

– А пьешь. – Развела руки, одну просто пустую, другую с пустою посудинкой.

– Ну, бывает, мамочка, с кем не бывает.

– А ты не равняй, не равняй! Арбузы-то раз в году бывают, а ты кажин день!

– Так уж и каждый… – Вздохнул: «А хорошо бы, ей богу».

– Я чего, слепая? Не вижу? Не вижу? Чего молчишь-то?

«А чего говорить, раз уж видишь. Надо б ту, целенькую, куда б перепрятать».

– Я все знаю, все-о!.

. Знаю, где ты хоронишь их. Затолкаешь и ждешь, когда я уйду.

«Ну, жду… уж скорей бы…»

– А ты не жди, все равно не дождешься, вот… вот… – Уселась на табуретке, со стуком поочередно вколотила в пол боты.

«Эк ее, эк… Ну, минут на пять тебя хватит, Катя, ай нет?»

– Ладно. – Легко встала, оправляя платок, – Ты тут смотри без меня… – Оглядела комнату, вышла.

– На три минутки хватило… – Вытащил из брючного кармашка-пистона часы на цепочке, подарок завкома.

– Чего?.. – Вдруг приоткрылась дверь. – Чего ты гундишь там?

– И то говорю, Катенька, праздник.

– Какой еще праздник?

– Ну, такой… воскресенье завтра.

Ох, боролась, боролась седая Синица с темноволосой. Как-то перебрал он чудок, ну и разбушевалась мамочка, да вдруг смолкла чего-то, на самом, значит, девятом валу. Не бывало такого. В чем дело? На другой день дошло. «Вот!.. – торжествующе развевались седые кольца над алым лицом.