Сказки не про людей

И его можно понять: барсук, двоюродный дядя скунса, имеет с тыла такие две железы, от которых трудно не скривиться. И если бы не вредный предрассудок насчет барсучьего сала, которое якобы помогает при болезнях легких, да не подлый обычай чистить сапоги щетками из барсучьего меха, то мелеса-мелеса все бы давно оставили в покое.

Митя родился и вырос в одном из древних барсучьих городов, на берегу живописного озера. От родителей он унаследовал прекрасную квартиру – трехкомнатную, с пятью выходами, на третьем подземном этаже, в весьма престижном районе под столетним дубом.

Правда, для писателя такая оседлость была не слишком благоприятна – жизнь Митя знал очень избирательно. Но он не переживал: вдохновение, говаривал он, и еще раз вдохновение. И, поднявши глаза к дубу, шмыгал своим чувствительным носом.

В квартире Митя проводил весь день, выходя за едой только после захода солнца. Тут надо сказать, что он был вегетарианцем. Мышей не ел, птиц только слушал по вечерам, подперев щеку лапой, а на лягушек даже смотреть не мог от жалости.

Древний барсучий обычай – похвальба на рассвете, кто сколько за ночь сожрал лягушек – вызывал у него искреннее негодование.

– Сядут на толстые зады, – возмущенно говорил он очередной жене, – и давай: «А я двадцать! А я сто!» Живоглоты! Тупицы! Но придет наше с тобой время! Взойдет заря новой жизни! Скоро все поймут истину безубойного питания!

– Да ты бы не мучился так, Митечка, – вздыхала жена. – Пусть их жрут, что хотят. Ты у меня такой славненький…

Сам Митя с юных лет предпочитал фрукты, грибы и орехи.

И зад у него поэтому был совсем не толстый, а очень аккуратный, с приятным белым хвостиком. Этот хвостик очень нравился девушкам.

– Какой у вас сзади эротичный предмет, – говорили девушки.

– Ну что вы, право, – смущался Митя, – предмет как предмет.

Брак – самое сложное дело в жизни барсука. Барсуки моногамны, и редкий барсук бывает счастлив в семейной жизни.

Со своей первой женой Митя познакомился на вечерней прогулке. Стоял ласковый май, то золотое для барсуков время, когда озерные лягушки совокупляются в прибрежных зарослях и еще не окрепшими голосами бурно выражают свои чувства.

В тот вечер среди озерного населения царило подлинное единство. Послушать лягушек собрались не только местные меломаны – барсуки, лисицы и выдры, – но прибыли и редкие гости: целая делегация сычей, два аиста, и даже явился один кот домашний, проживавший в человеческом поселке за двадцать километров от озера.