Последнее сражение Рамиреса

Его потрепанный тяжелой жизнью грузовик был оборудован не менее старой магнитолой с проигрывателем компакт-дисков, стоявшей на реверсе. И как только смолкали последние аккорды, в следующий миг внутри нее что-то громко щелкало, и все повторялось вновь и вновь.

После двух часов вынужденного прослушивания одной и той же музыки, которая и сама по себе не отличается разнообразием нотных вариаций, я согласен был оглохнуть, лишь бы положить конец этой пытке. Однако мысль, что, возможно, это цена, которую мне необходимо заплатить ради успешного завершения моего путешествия, приносила небольшое облегчение.

Я вышел, нет, – выпорхнул на окраине Читы из этой пыточной камеры и вскоре наткнулся на магазин спортивных товаров, где купил спортивную сумку. В нее идеально поместился мой миллион долларов, и тогда я подумал, что это хороший знак. Однако мне оставалось принять решение – как дальше. Вариантов было не так уж и много. Точнее, только два. Первый: выйти на шоссе, поймать попутную машину и, продолжить путь.

Второй: задержатся ненадолго в Чите, чтобы выспаться. Больше суток мне не удавалось сомкнуть веки ни на минуту, и сон – то, что мне нужнее остального.

Первое же такси услужливо остановилось, как только я поднял руку. Через пару минут я вышел из машины у опрятной гостиницы и без особых проблем по паспорту, (разумеется, на чужое имя,) снял номер, который оказался уютной одноместной комнатой с допотопным японским телевизором и с живописным видом на привокзальную площадь.

Я решил, что для сумки, набитой долларами, самым надежным местом в нем было запыленное пространство под кроватью, и спрятав ее там, не стал тратить время на аккуратное развешивание одежды.

Бросив куртку на протертую спинку видавшего виды кресла, стянул с опухших ступней покрытые толстым слоем пыли туфли и, запустив ими в сторону двери, с наслаждением растянулся поверх покрывала, так и не сняв брюки и рубашку.

В моем положении надо быть готовым к бегству в любой момент. Еще не наступило то время, когда я смогу позволить себе спать, как все нормальные люди.

Оно когда-нибудь наступит… вот, только, когда? В голове пересекались и путались мысли о Гарри и Паке, и бог еще знает о чем, но усталость взяла свое, и я провалился в пространство без сновидений.

И проснулся от чувства, что сплю слишком долго. За окном стремительно темнело. Привокзальная площадь, погружаясь в вечерние сумерки, отстреливалась от наступающей темноты светом уличных фонарей.