Последнее сражение Рамиреса

– А с машиной-то что собираешься делать?

– Думаю, ты больше никогда ее не увидишь.

– Отлично! Тогда я смогу получить еще страховку по угону!

Мы вышли на безлюдную улицу.

– Ну, теперь эта колымага твоя, – он похлопал автомобиль по покрытому пятнами ржавчины капоту и, подняв глаза к черному, затянутому облаками небу, на котором было не видно ни одной звезды, восхищенно добавил: – Какая сегодня ночь очень красивая!

– Не забудь, – я снял таксибокс с крыши машины, и сунул ему в руки.

Кавказец со вздохом посмотрел на него, а потом, словно подводя черту под прошлым, размахнулся и бросил его в придорожный кустарник.

– Будь спокоен, дорогой! – насвистывая себе под нос мелодию из национального фольклора, он ушел прочь.

Машина чихнула, но завелась с первого раза. Мятая, протертая в изгибах карта помогла мне быстро сориентироваться и, выехав на шоссе, я разогнался до сто двадцати километров час. Это могло обернуться смертельным испытанием для моей старушки, но мне необходимо было нагонять упущенное время, и как можно быстрей выбираться из контролируемого Триадой региона, в надежде, что их могущество ограничено им.

Обступившая меня, темная, словно чернильная клякса ночь, ничем не отличалась от затаившегося впереди будущего. Желтый свет фар, отразился от дорожного знака, который гласил: «Трасса М-55, Чита – Улан-удэ – Иркутск». До Улан-удэ оставалось шестьсот восемьдесят километров.

______________________________________________________________________

К тому моменту, когда в отражении зеркала заднего вида мною были отмечены первые розовые всполохи наступающего утра, я вымотался настолько, что, казалось, еще немного и силы оставят меня полностью. От пережитого и напряженного всматривания в дрожащее пятно света фар глаза устали настолько, что когда я отрывал их от дороги, росшие вдоль шоссе сосны бескрайнего леса, казались мне беспрерывным забором, окрашенным в грязно-коричневый цвет.

Однако страх продолжал гнать меня дальше и не давал передышки. И я решил, что остановлюсь лишь тогда, как только совсем потеряю способность видеть дорогу, после чего сверну куда-нибудь в какое-нибудь укромное место, и, наконец, позволю сознанию покинуть себя. А до тех пор мне оставалось только одно – жать на газ до упора. Только в этом случае у меня появлялся шанс выбраться из этой переделки.