Последнее сражение Рамиреса

– Я имел в виду его имя, – засмеялся я

– Люди всегда и всему хотят дать имена, – не понимая, почему я смеюсь, хмуро пробурчал Простак. – Этот кот – мой спаситель. Он не дал мне умереть и по сей день кормит меня. Это настоящее чудо. Не те шоу, которых так ждет молящаяся паства в церквях, а чудо тихое, касающееся только нас с котом, но из-за этого не менее удивительное. Зачем давать ему имя, я и так знаю, кто – он.

– А где твои родные, Простак?

– Сколько себя помню, их у меня никогда не было.

– Ты, как и я – сирота?

– Не знаю. Я помню себя лет с тридцати, – нахмурился он. – В одно мгновение я очнулся на одной из улиц, абсолютно не помня, что было со мной до этого. Думаю, будь я кому-то нужен или кто-то любил меня, то непременно разыскал бы за это время. И знаешь, мне не хочется, чтобы память возвращалась ко мне. Кто его знает, кем или чем я был раньше. Иногда не знать этого – благо.

За оконцем стемнело.

– Пора ложиться спать, – глядя на потемневший проем, сказал старик и, откинув заплатанное одеяло, лег на край топчана.

– Чего же ты ждешь? – подбодрил он меня. – Ложись, под одним одеялом вдвоем нам будет теплее. Ночи здесь довольно холодные.

Сняв обувь и куртку, я устроился с ним рядом, и сквозь ткань своей рубашки спиной ощутил движение острых лопаток старика.

– Расскажи мне о бессмертных, Простак.

– Да не о чем рассказывать-то…

Его ответ очень меня удивил.

– Как это? Один человек мне рассказывал о людях живущих вечно.

– Не знаю, как тебе объяснить, – после долгого молчания отозвался Простак. – Но я уверен, что их – нет.

Не поняв, что он хотел мне этим сказать, я решил больше ни о чем его не спрашивать, и вскоре услышал, как он ровно дышит во сне. Вскоре я ощутил, как надвигающаяся сонливость начала спутывать мои мысли, и прежде, чем провалиться в забытье, мне привиделся шлифовальный круг, исторгающий в темное пространство искры, похожие на звезды.

Глава 5

Мое пробуждение было очень и очень странным. Я не открыл глаза сразу, как проснулся, а какое-то время лежал с опущенными веками, благодаря чему сон не рассеялся в первые же мгновения, и в нем, как в зеркале, отразилось лицо человека. У него разомкнулись губы, и ко мне донесся зов, похожий на шелест ветра:

– Прошедшшший по лезвию бритвы…

Это слишком походило на реальность, и я резко вскочил на ноги.