Иуда. Рассказы

– Ну, понятно, – после долгого молчания уверенно и утвердительно сказала Оксана. – Он им платит. Отец не согласился отдавать деньги, его посадили. А Сергей платит. Поэтому и не трогают. Вот тебе и порядочный человек. – Она приподняла голову и добавила: – Сволочь он, ничтожество! Я же говорила тебе… Папа из-за него пострадал.

При этих словах Оксана скрестила руки на груди и выглядела так, словно только что решила проблему мирового масштаба, а не убедилась в собственных догадках. Но потом впала в отчаяние и весь день была сама ни в себе.

Ни к чему не могла прикоснуться. На ее плечи давило что-то похожее на одиночество или на беспомощность. Только перед вечером она поела, погладила юбку, нарядилась и отправилась к своей подруге Ирине. На перекрестке увидела Сергея. Заметив Оксану, он приостановился, смущенно поздоровался.

– А я к вам. Антоновна дома? Мне надо с ней обсудить одно дело.

Оксана вся вскипела.

– Нечего делать. Не о чем ей с тобой разговаривать. Иуда!

Сергей, помолчав несколько секунд, опустил глаза, повернулся и торопливо пошагал своей дорогой.

Неуклюже, немного сгорбившись. Не желая испортить настроение и своей подруге, Оксана не пошла к ней, возвратилась домой.

И снова, как и все последние дни, они с матерью завели все тот же нескончаемый разговор про настигшую их беду, потому, что обоих одолевали одни и те же мысли. Теперь Антоновна ни о чем не рассуждала как прежде, не спорила с дочерью, лишь слушала, иногда отвечая не впопад. Во все, сказанное дочерью, она поверила, убедилась, что Сергей совершенно не такой человек, каким она его представляла.

И вот теперь у нее в голове будто размотался клубок и все нитки перепутались. А Оксана, казалось, даже находила радость от замешательства матери, смотрела на нее то снисходительно, то с насмешливым выражением лица.

Перед вечером начиналась гроза. В зловещей тишине, загораясь богровым пламенем, на небо вползали тяжелые тучи. По верхушкам деревьев прошелестел слабый ветерок, и с самого края земли донеслось глухое рокотание.

Когда последние лучи заходящего солнца, заливавшие комнату красным светом, погасли, в коридоре послышались шаги. Антоновна торопливо поправила волосы и сказала:

– Видать опять Захаровна. Вот как не впустишь? Не стану же я ее выталкивать из дому.

В эту секунду дверь открылась и Захаровна вошла. Бледная, взволнованная, с глазами полными ужаса.

– Чего стоите-то?

– А что же нам, плясать что ли? – ответила пренебрежительно Оксана.