Для метро

Та ответила взаимностью, старый весёлый мельник не возражал (он вообще был изрядный вольнодумец и почитывал всякое), они сыграли свадьбу, нарожали детей. Всё вполне могло закончиться пожелтевшими фотографиями почтенной пары на фоне картонного пейзажа в окружении взрослых внуков, если бы не соперник. Отвергнутый воздыхатель терпеливо дождался Гражданской войны, стал красным командиром, во главе конного отряда бодрым аллюром влетел в родную деревню, где расстрелял товарища во дворе его дома, под черёмухой, на глазах жены и детей.

Ты чуть помолчала, помешивая обжигающий кофе.

–Как-то летом, навещая бабушку в деревне, я вскапывала огород недалеко от старого разросшегося дерева с чёрными ягодами, что росло под окнами. Звякнувший под лопатой осколок металла оказался ржавой стреляной гильзой от трёхлинейки. У меня до сих пор ощущение, что я слышу эхо выстрела. Другого её брата убили Белые.

– Страшные времена.

– Да. Но она не ожесточилась. Ни тогда, ни после.… Давай поужинаем!

Мы заказали баранину с запеченными овощами.

– Купи мне водки!

Я заказал 150 «Столичной» и два тёмного.

– Ого! «Ёрш»?

– Я не буду смешивать. Мы, ирландцы, пьём пиво с виски, но ты захотела водки….

– Так ты ирландец?

– Я и ирландец тоже. Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире, утверждал один персонаж.

– Чур меня! С тобой нужно быть настороже! Ирландцы – любители баб и выпивки!

– Таки в точку! Но, по-моему, это цитата из фильма «Дорз».

– Ты смотрел?

– Много раз! Мне очень близок Моррисон, мне кажется, мы чем-то похожи…. Не внешне, конечно!

Ты улыбнулась:

– Да, внешне ты на него совсем не похож!

– Жалеешь?

– Нет…. Ты мне нравишься такой, какой есть.

– Грубая славянская лесть! А Джим?

– И Джим,– подавшись вперёд, ты положила голову подбородком в ладони, облокотившись локтями о стол, пальцы, сложившись в расслабленные кулачки, коснулись грустной улыбки.

– Вначале так, по-моему, и сказано….

– Может быть, не помню…. Скорее всего, да.

– Согласен. Людям свойственно разочаровываться в том, что было свято. Тогда было разочаровано целое поколение.

– И пусть! Зато до этого оно было счастливо и верило, что сможет изменить весь мир!

– Да. Они отращивали волосы, ездили автостопом, ели ЛСД и отрицали буржуазные ценности родителей.