Казачьи Покрова. Избранное

Хучь стар ты годами, а взор кугаря.

И значится, землю топтал я не зря».

И молвил Судьбина: «Воинственный пыл

Ни шашкой не сбить, ни нагайкой.

Ты прав, казарлюга, по совести жил.

По третьей за волю давай-ка!»

На этом я сказку кончаю, сынки.

И слава те, Боже, что мы – казаки!

Легенда о донском цветке-бессмертнике

(по мотивам легенды донских казаков)

Отцу

I

Давно это было, в лихие года

На Дон налетела с востока орда,

Прошла по Присуду с мечом и огнём,

Хлеба потоптала монгольским конём,

Поля окропила казачьей рудой,

Связала невольников крепкой уздой,

Разрушила храмы, сожгла городки

И в степи вернулась от Дона-реки.

А вслед за ордой от свово куреня

Плелись полоняне, судьбину кляня.

Ох, много донцов той далёкой весной

Узнали про вражий аркан власяной.

II

У Марьи-казачки монголы родню

Забрали с собою в полон на корню —

Любимого мужа и сына-мальца,

И дажедь почтенного старца-отца.

Спалили избёнку, порушили баз,

Она, же в леваде укрывшись, спаслась.

Ох, как горевала, оставшись одна,

Уж лучше б с семьёй бедовала она!

Потом порешила, что будя кричать,

В Орду ей дорога, родню выручать.

Отвесила Дону прощальный поклон

И двинулась прямо в ордынский полон.

Нелёгок и долог был путь у неё,

Безлюдные степи, не встретишь жильё.

Достались казачке и холод, и зной,

И голод, и жажда, и волчий конвой.

Она шла вперёд, разбирая следы,

И так через год добрела до Орды.

Оборвано платье, обувки нема,

Зияет прорехой пустая сума,

Тоща, что и мёртвый глядится живей,

Но всё же добралась до цели своей.

III

Марию доставил в шатёр караул,

И хан на неё с интересом взглянул:

– Чего тебе, женщина? Кто ты? Откель?

Зачем ты пришла? Какова твоя цель?

– Ты зришь пред собою казачью жену,

Супруг мой и чадо в ордынском плену,

Родитель мой с ними, я так их люблю!

О, хан, отпусти их на волю, молю!

А коли не пустишь, бери меня вслед.

Мне жизни на воле без родичей нет.

И хан ей сказал: – Ты смела и горда!

За то, что решилась добраться сюда,

С тобой отпустить я могу одного,

Того, кто дороже, милее всего.

Мария задумалась, спала с лица

И, глядя сквозь слёзы, сказала: – Отца!

Воскликнул правитель, услышав ответ:

– Подумай, отцу твоему много лет!

Он пОжил на свете, казачка, к тому ж

С ним рядом томятся твой сын и твой муж.