Книжные дети

 – Лишь бы стены не рухнули.

И они рассмеялись.

Тут раздались голоса, и в «дежурке» появились вооруж?нные люди в камуфляже. Один из них посмотрел на «Барона» и бодро произнёс:

– Мы готовы. Заводи «тачку».

«Барон» в ответ кивнул и напоследок добавил:

– Ну, мы поехали.

– Ни пуха! – сказал охранник и сделал напутственный жест, рычагнув кулаком.

Группа захвата покинула дежурное помещение.

Охранники удовлетвор?нно вздохнули и продолжили разговор, делясь своими соображениями.

– Ну вот, начало положено, – произнёс «Шнырь», являвшийся первым охранником.

– Да… И что за дебилы свои телефоны «засвечивают»; сейчас мозги им и вправят, по полной программе, – с сарказмом добавил второй охранник – «Лютый».

– Дак они ж хотели две штуки баксов; а на лоха и зверь бежит, – с развязной весёлостью высказался «Шнырь». Оба рассмеялись.

Они устроились поудобней в креслах, расслабилсь, закурили…

«Лютый» перевёл тему:

– Что-то Машка пропала куда-то…

– Да видать, на юга подалась… Если не запороли… Прокололась, дура; говорили ей – давай вместе работать.

– Ещ? меня этот вагонный философ раздражает… Строит из себя Сократа… Это ж надо – «Доллара» охмурил! Так тот теперь нас и знать не желает. Это надо же – из рэкета в писатели! Хэмингуэй доморощенный…

Сказав это, «Лютый» прищурился, словно хотел взять на мушку «вагонного философа» и доморощенного Хэмингуэя «Доллара».

– Ладно; посмотрим, что «Батя» решит, – успокоительно произнёс «Шнырь».

– Посмотрим, – протянул «Лютый», неподвижно и напряжённо глядя в пространство.

«Шнырь» откинулся на спинку кресла. Он по-свойски бросил «Лютому»:

– Не парься. Всё будет ништяк.

«Лютый», болезненно усмехнувшись, посмотрел на «Шныря» и начал нервно постукивать пальцами по столу. Он вдруг неоднозначно высказался:

– Фильтруй ситуацию, браток… И не обольщайся…

Он затянулся сигаретой и продолжил:

– А с «Философом» я всё-таки разберусь…

– Вот дался тебе этот «Философ», – с усмешкой отреагировал «Шнырь».

«Лютый», растянувшись в кресле, как-то странно произнёс:

– Эх, кабы не «Малина», был бы я спокоен…

Он вдруг стал нервным:

– Она ж блин должна всем нам! И слиняла куда-то, стерва!

– Это понятно, – ответил «Шнырь».