Техас (сборник)

– Понимаешь, я бы не стала, просто деньги нужны! Не боись, я мигом! В подъезде меня подождешь!

Я прождала ее около двух часов, и пошла к Филе, он жил в этом же доме только в другом подъезде. Подумала – вдруг она там. Но ее там не оказалось. Дверь мне открыл Ким.

– О, хорошо, что пришла, а то у нас тут скучно! – он силой втащил меня вовнутрь и захлопнул дверь.

Я испуганно отшатнулась к стенке.

– Кто там? – из-за двери выглянул Коля.

Увидел меня и обрадовался, сказал, что искал меня по все знакомым, спрашивал, куда я пропала, домой ко мне сто раз заходил.

Я не знала, что ему на все это ответить. Рассказать про то, что произошло дома? С чего вдруг? Да и какое ему до меня дело? Он все равно бы не понял, а я не смогла бы сказать, наверное, никому, даже Лизе. Поэтому я решила просто уйти. Но Коля меня остановил:

– Останься! Посиди вместе с нами, клёвыми пацанами! Я тебя провожу потом, а то, как ты щас одна пойдешь, темно уже! – рассудил Коля, видимо слегка «поддатый».

И я согласилась. В квартире было две комнаты.

В одной горел торшер, играла музыка, из прикрытой двери доносился визг и хихиканье, кто-то танцевал. В другой – за накрытым столом сидел Сёма и играл на гитаре, Филя, Сашка и Серега подпевали ему:

«Туманный вечер на город опустился.

Погасли свечи, и дело шито-крыто.

Укутав плечи, гуляют синьорины.

В магнитофоне кассета Челентано.

А мы на сломе, и снова пьяно, пьяно.

Давайте деньги, очки, штаны, бокалы.

В кармане кэмэл и три пакета плана.

Где беломора достать? Закрыты уже магазины.

Где беломора достать? Хоть пачки половину.

Где беломора достать? Ну, подскажите сеньоры.

А не то я напьюсь.

Повсюду панки в американском свете.

А мы не янки, мы плановые дети.

Мы любим фанту, варенье и конфеты,

И на Таганку мы не берем билеты.

Предпочитаем вино и дискотеки,

И уважаем страну, где жили греки.

Но забиваем косую для утехи,

И так бывает, что с нами плана нету…».

Сёма раньше пел романтичные баллады, особенно трогательно у него получалась «Снежная королева»:

«Ты такая нежная королева снежная,

распустила волосы, да не слышно голоса…».

А потом у него сломался голос. Как-то он вышел во двор и забасил:

«Эх, вы кони, мои кони…».

Коля положил мне еду на тарелку, налил сок и вино. Я хотела отказаться, но потом подумала, что надо на всякий случай поесть, мало ли что творится дома. Мне в тот момент было тоскливо, все казалось каким-то бессмысленным и не нужным.