Техас (сборник)

Я прислоняюсь к зеленой стене, на которой черным маркером красуется надпись: «Таня + Олег=лубовь».

– Кто это писал? Любовь пишется через ю! – замечает Женька.

– Да, это Олег Петрухин!

– Парень твой?

– Да, нет! Ты что?! – смеюсь я.

– Так ты подумала? – вспоминает он.

– Да! – говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза, разглядываю надписи на стене.

– Что да? – он поворачивает меня лицом к себе и прижимает к стене.

– Ну, да! Я согласна! – приходится смотреть ему в глаза.

– На что согласна? – нарочно издевается, видит, что я стесняюсь.

– Ну, быть твоей девушкой! – говорю я и опускаю глаза.

Он смеется, но как-то по-доброму. Подхватывает меня на руки и несет вниз.

– Гулять пойдем?

– Сейчас? – спрашиваю я.

– Не, мне надо вещи разобрать. Приходи через часок ко мне, предки всё равно в Москве. А там решим.

Я киваю в ответ. Он ставит меня на пол.

– Всё, тогда жду тебя. – Женька поднимается по лестнице.

Я вбегаю в квартиру, не зная куда деться. Переворачиваю весь шкаф вверх дном.

В итоге надеваю топик и джинсы клеш. В это время как раз вернулась мода семидесятых: клешеные брюки, свитера и водолазки с фактурой «лапша», ботинки на платформе и прочее. Джинсы я выпросила у папы, для этого мне пришлось целый час решать математику.

Накрасилась маминой косметикой. Она разрешала мне краситься, а бабушка нет. Поэтому, когда я жила с бабушкой на даче, после дискотеки приходилось незаметно всё стирать листьями в лесу.

В тот раз я переборщила, и, в конце концов, все смыла.

Я не любила краситься, чувствовала себя как-то неестественно, как кукла. Ни лишних движений, ни эмоций – приходится следить, чтоб не размазалось, не растеклось.

Через час я стояла около его квартиры, и у меня предательски тряслись руки. Он открыл мне дверь почти нагишом. Я покраснела и отвернулась. Это был шок. Я никогда не видела голых мужчин, разве что нарисованных в книжке. Но чтоб так…

– Я тут стираю! Ты заходи, не стесняйся! – весело сказал он.

В замешательстве я все также стояла, не двигаясь с места, стараясь не смотреть на него.

Он это заметил.

– Да, ладно, не боись. Я оденусь сейчас!

Робко сделала пару шагов вовнутрь квартиры. Длинный коридор, в антресоли вбит турник, две комнаты по бокам – закрыты, в третий видно кусок дивана и паркет, кухня слева.

– Проходи на кухню, садись! Я щас! – он скрылся в ванной.

Кухня из дерева, уголок из коричневой кожи, подоконник весь в цветах, на плите что-то варится.