Между черным и белым. Эссе и поэзия провинции Гуандун (сборник)

Мы загрузили внутренние покои выстроенной усыпальницы в фотоаппарат, и ее райский облик кадр за кадром был воссоздан перед глазами матери. Размер гробницы ничуть не уступал каморке, в которой мать прожила всю жизнь, а на просторном месте для молений перед самой гробницей росла ель, ствол которой естественным образом разделялся натрое, как поставленные природой три поминальные свечи. Я увидел, как на застывшем на долгие годы лице матери появилась довольная улыбка.

Когда мать ушла, отец, спавший в зеленой горе через речку от нас, уже превратился в белые кости.

Мы с любовью позвали его выйти к нам из земли. Огонь превратил его в горсть пепла, и затем они с матерью вдвоем отправились назад, в родные края.

Дорога домой заняла двадцать ли[17 - Ли – китайская мера длины, равная 0,5 км.], родители знали ее, как линии своих рук. Зеленые горы и прозрачные реки были им так же близки, как местный говор. За всю дорогу старики ни разу не поссорились, они в высшей степени повиновались воле детей.

Я не знаю, какая была погода несколько десятков лет назад, в тот день, когда родители покинули свой родной край.

Но когда старики вернулись, в небе низко висели тяжелые тучи. Ливнем в тот день стали слезы потомков. Не знаю, что думали и что чувствовали старики в тот момент. Ответы на все вопросы остались в желтой земле могильного холма.

Мать и отец были сгоревшими свечами, но за тысячу ли от них я каждый день прохожу мимо их порога и пристально смотрю в огонь их некогда горевших жизней.

С уходом матери сердце мое опустело. Когда четырнадцать лет назад ушел отец, душа моя болела совсем недолго, поскольку я знал, что хоть он и ушел, но не унес с собой всю родительскую любовь, и та семья, что нежно любила меня всю жизнь, все еще здесь. Теперь ушла и мать, семья распалась, и я больше никогда не попаду в то место, что называется «домом». Теперь моя жизнь шаг за шагом подходит к той свече на ветру, а семья 1959 года превратилась в воспоминание. Никакие замыслы и планы не вернут меня к родителям.

В этом мире нет человека, способного догнать умершего, нет такого секрета, он давно канул в лету, и если свеча моей жизни погаснет на чужбине, некому будет отнести меня назад.

Все, что осталось в жизни, – ожидание. Оно отличается от воспетой певицей Хуан Цишань[18 - Хуан Цишань (р. 1968) – китайская певица, музыкант.] любви, которая превратилась в рыдающего голубя, коротающего век в бесконечной смене зеленых и желтых листьев.