Помоги мне исполнить мечты

– Да, Я – Лорен Уоррен, а это моя подруга – Эмили Беннет, – ответила за обоих Лондон.

– Очень приятно, – отозвался учитель, улыбнувшись.

Лондон улыбнулась в ответ.

Учитель на вид был довольно молодым, лет двадцати пяти – тридцати.

Лондон всегда умела общаться с мужчинами, ну, или научилась тогда, когда мне не было до этого дела. Она всегда считала меня странной, ведь любая девочка, по её мнению, хоть раз в жизни в переходном возрасте должна желать узнать, какого же это – быть с парнем, именоваться чьей-то девушкой, целоваться и расставаться.

Но меня это совсем не интересовало – для меня было важным наладить отношения в семье и не допустить того, чтобы мы скатились на самое дно.

Первый парень у неё появился в четырнадцать лет. Помню, как она радовалась и волновалась. Все свои решения она оговаривала со мной, будто я в этом что-то понимаю. Но, тем не менее, я её поддерживала всегда, как и она меня.

В шестнадцать она в первый раз занялась любовью с Чедом – старшеклассником и парнем, который сводил её с ума.

В то время она никого и ничего не хотела слышать против него – так безумно была влюблена – и делала все, что было угодно Чеду, лишь бы он остался с ней. Но он все равно её бросил, как только Лондон ему надоела.

«Глупая», – так я утешала её в то время.

А затем она, как истинная пижонка и разгильдяйка, забывала свою боль с Тришем, Кевином, Ником, Алексом… Всех имен не запомнить. В этом мы и отличаемся. Она – живая, веселая, сексуальная, на неё заглядываются парни.

А я даже ни разу ни с кем не целовалась. Я унылая. Я молчаливая, хотя, как некоторые говорят, остра на язык. Я умирающая. Нет, я уже мертва.

Лондон старше меня на год, но мы ходим в один класс. Когда она была маленькая, у неё были проблемы с речью, её вечно занятые родители поздно спохватились, и им пришлось ждать еще год, чтобы отдать свою дочь в школу.

Иногда я мысленно благодарю их за это несмотря на то, что они постоянно сокрушаются, говоря: «Если бы мы не оплошались, ты уже была бы в выпускном классе».

Если бы они не оплошались, я была бы вечно одна.

Лондон все еще улыбается и строит глазки нашему учителю, сладко с ним беседует. Я пихнула её локтем в бок:

– Эй! – возмутилась она.

– Вы можете присесть на любое место, – произнес учитель.

– Да, конечно, мистер Стивенсон, – мягким голоском прощебетала Лондон и повела меня к последней парте у окна.