Другие лошади (сборник)

Запивашка приосанился и повел сипловатым от единственной возлюбленной – чарки – и от вечного холода голосом:

Мой неверный муж,

Нехороший муж,

В путь-дорогу он

Собирается.

И берет с собой,

И берет с собой

Чернобровую,

Черноглазую.

Я иду-иду

В темну хижину,

Где живет карга

Приворотница.

Во огонь карга

Мещет травами.

Над огнем карга

Машет крыльями.

А я вижу, как

В стольном городе

Пир горой идет,

Пир горой идет.

Да лихой мужик

Ножик выхватил.

Да тем ножиком

Чернобровую.

А я жду-пожду,

Как воротится

Нехороший муж

Одинешенек.

Пристыжу его

И прощу его.

Проживем мы с ним

Много долгих лет.

Да вдруг слышу я,

Слышу громкий плач

Чернобровенькой,

Черноглазенькой.

Без платка она

Рядом с санями

Побежит-бежит,

Да напрасно все.

Стыло зеркало –

Очи ясные.

И летит кольцо

Обручальное.

Застит облако,

Туча черная,

Всю любовь мою,

Всю судьбу мою.

– Что, барин, хороша песня? – спросил возница у Штейна.

– Хороша, – помолчав, согласился немец. – Она очень русская.

– То-то и оно, – ответил запивашка.

И украдкой достал из-под полы нож…

Женя Ляпаков, нищий завсегдатай питерских игорных домов, был уверен, что знает фарт и его законы. Одним из таких непреложных законов было – играть до последнего. Вторым – играть не на свои. Желающих вкусить от ароматного пирога азартной игры в столице было с избытком. Из них для Женьки больший интерес представляли провинциалы, мнущие потными пальцами в тайных карманах свои, а иногда и чужие ассигнации.

Одного такого простачка, одетого в прескверный костюм, Женька и прибрал к рукам. Водил из одной компании в другую. Не давал ощипывать за зеленым сукном. Присматривался. Принюхивался. Подбирал крохи и думал, существует ли пирог. И наконец решился.

– Вот что, мой юный друг. Идем в один очень хороший дом, но такой, где нам с тобою не откажут и обратно с порога не отвернут. За это надобно будет заплатить.

– Сколько? – недовольно поинтересовался молодой парень с пропитым и злым лицом.

А Ляпаков чуял всем сердцем, что у этого кренделя имеются деньги. Не весть откуда, но имеются.

– Пять червонцев, – бухнул Ляпаков наугад.

«Злой», как окрестил нового знакомого Женька, кивнул.

– Будет тебе пять червонцев.

– Это не мне… Это для дела.

– Через два часа зайдешь ко мне в нумер…

– Так-с, любезный, – ближе к вечеру продолжил наставлять новичка Ляпаков.