Небо Аустерлица

Всё будет хорошо.

Он залпом выпил весь стакан и потянулся за сигаретами.

– Понимаешь, – сказал он, прикуривая. – Я боюсь, что будущего никогда уже не будет, и так останется навсегда. И всегда будет страшно.

Она поцеловала его снова, и он закашлялся, потому что ему пришлось задержать дым внутри себя. Она взяла из его руки сигарету и затянулась.

– Правильно, – сказала она. – Будущее никогда уже наступит, но этого не надо бояться.

– Почему?

– Потому что будущее уже наступило.

Она резко смяла в пепельнице сигарету, встала с его колен и увлекла на кровать, гладко застеленную чёрной атласной простыней с большими красными маками.

Спустя некоторое время резко зазвонил древний эбонитовый телефон, притаившийся под журнальным столиком. Он звенел долго и мучительно.

– Возьми трубку, – наконец прошептала она. – Это тебя.

– Я уже понял, – тоже шепотом ответил он. – Чёрт с ними.

Телефон так же резко замолчал, и больше уже не звонил, а еще через некоторое время он сказал ей:

– Наверно, я сегодня слишком много выпил.

– Перестань… глупости…

– Я, кажется, больше не смогу…

– А тебе это очень важно?

– В-общем, нет, – ответил он, немного подумав. – Ну, я не знаю…

Она ловко спрыгнула с кровати и стала разливать пиво.

– Может, давай тогда просто поговорим? Ты же знаешь, с девушками моей профессии можно говорить о чём угодно, рассказывать всю-всю правду.

Он ухмыльнулся и перебрался обратно в своё кресло.

– А ты случайно не биоробот, созданный в подвалах Лубянки, чтобы собирать и транслировать конфиденциальную информацию?

Она засмеялась и, держа в руках стаканы, села ему на колени.

Поцеловала.

– А какая разница? Ведь ты можешь говорить все, что угодно, и это и будет правдой.

– Тебя как звать-то?

Она на секунду задумалась.

– Ну, зови меня Сашей.

– А ты меня – Мишей. Ну, давай, – он взял у нее один стакан. – За знакомство.

Они выпили пива, а потом проговорили целый час, остававшийся им. И все, что они говорили, становилось правдой.

В условленное время водитель ждал на прежнем месте и согласился подбросить его обратно. Наполеон открыл заднюю дверцу машины и, пропуская девушку вперед, посмотрел в небо. Оно было все точно такое же – фиолетово-красное, тяжёлое и необъятное. И оно знало правду.

Через полчаса Наполеон вышел из машины. Город по-прежнему спал. Снова незаметно миновав патрули, он вернулся в свою палатку, лег обратно и укрылся с головой шинелью. Никто не заметил его отсутствия.