Время пожить для себя…

Только не вернулся он больше, не объявился ни разу, не написал даже письма. Мария вновь осталась одна. А через семь месяцев у нее родился сын Владимир, который никогда не увидел своего отца.

Мария замуж больше не выходила. Подняла троих детей. И только одному Богу известно, как ей и многим другим женщинам после войны это удалось. Об одном только жалела и часто говорила об этом с печалью в голосе, о том, что уехала из Сибири.

Все ее дети получили высшее образование, хотя сама Мария работала обыкновенным поваром и мало внимания уделяла воспитанию и образованию детей.

Одно я вам могу сказать точно, всю оставшуюся жизнь Мария мужчинам не доверяла, относилась к ним настороженно, постоянно ожидая от них предательства. Это ожидание незаметно и ненавязчиво, а, как говорят, «с молоком матери» было передано по женской линии.

Глава вторая

Лидия

Моя мама. Кем она была для меня? Всем. Прошло много времени с тех пор, как ее нет рядом. Гораздо больше, чем когда она была у меня. Но сейчас я с еще большей уверенностью могу сказать, что мы всегда были ВМЕСТЕ.

Как сиамские близнецы, как «нитка с иголкой», как «мы с Тамарой ходим парой», как «два брата-акробата»… Как еще можно определить это понятие «ВМЕСТЕ»? Я – вместо тебя, ты – вместо меня. Одно целое, неделимое. Вдобавок она была моим доктором. Не только моим, конечно. Но, все-таки, моим, в первую очередь. Вы доверяетесь своему доктору? Не просто доверяетесь, а доверяете свою жизнь. Правда? Вот и я, не задумываясь ни на секунду, доверила своей маме и себя, и свою жизнь.

***

В палате родильного отделения в жаркий июльский полдень я впервые увидела ее лицо. Она была очень красивой, нежный овал щек, мягкие губы, добрые темные, словно переспелая бархатная вишня, глаза. Болезнь набросила на нее свое бледное шелковое покрывало, и прядь ее каштановых волос прилипла к холодному лихорадочному лбу. Она была очень слаба, чтобы взять меня на руки. Пуповина, еще не перерезанная, связывала ее с другой жизнью и крепко держала.

Она могла тогда незаметно уйти, но я сказала ей беззвучно: «Живи!» И она решила остаться.

Медицинскую практику Лида проходила в инфекционном отделении городской больницы. Было тяжело на позднем сроке беременности рассматривать обложенные языки, прощупывать и прослушивать перистальтику кишечника, изучать анализы вновь поступивших больных и выслушивать их нескончаемые жалобы. Она со всем этим справилась, как всегда, на «отлично».

Здесь она и заразилась желтухой.