Время пожить для себя…

Наверное, рассмотрели какие-то первые, пробивающиеся наружу, словно весенние подснежники, женские черты. Мальчишки выбрали себе девочек не по жребию, а по симпатии. Как они договорились между собой? Это осталось тайной.

Вовка был красивым, что и говорить. Высокий, черноглазый мальчишка выделялся среди других уже тогда. В подарок от него я получила книгу «Бунт на корабле или повесть о давнем лете», в которую была вложена яркая открытка. И книга, и открытка по сей день занимают свое особое место в «шкатулке сокровищ» моих сердечных тайн.

Позже, уже в мае, меня пригласили к нему на день рождения. В подарок я гордо несла аквариумных рыбок, книгу «Слепой музыкант» и набор марок. Марки, по тем временам, были целым состоянием, их невозможно было достать, как и многое другое. А у меня этих наборов было несколько. Отец из командировок всегда их привозил. Это были и Олимпийские игры, и бабочки, и животные, и другие диковинные тематические наборы. Был у меня и альбом удивительной красоты. Твердый кожаный переплет и белые листы с тиснением.

Полоски для марок необходимо было вклеивать самому. Это было чудесно, разложить марки по темам, потом пересматривать тысячу раз, и особенно хвастаться, а иногда и обмениваться. Это вам не социальные сети «Одноклассники». Это одноклассники в полном смысле этого слова. Мы дышали одним воздухом, играли в одни игры, жили по соседству, ну и все, что из этого следует…

Так с 8 марта зародилось чувство, которое называют «первой любовью», и о которой столько уже написано.

Мы даже сходили в кино и по-взрослому восседали в кинотеатре «Юность», поглощая кукурузные палочки.

Наша любовь продлилась недолго, как положено, до летних каникул…

Мальчишка кружил на велосипеде и пускал солнечных зайчиков. Это было начало лета, тепло, васильков полный палисадник. И все, стоящие возле окна, прячась за шторы, думали: «Неужели это бывает не только в фильмах Одесской киностудии?»

А у меня было мое счастье…

Мы встретились через двадцать семь лет… Он уехал в Севастополь, поступил в Нахимовское училище и жил своей жизнью моряка, о которой мы ничего толком не знали, да и представить себе не могли.

Знали только, что наш одноклассник Вовка – «капитан подводной лодки». И вот в дверях моей квартиры появилась записка. Я даже не сразу поняла, что в ней написано, но вот почерк… Он был точно таким же, как на той мартовской открытке. «Как она могла здесь появиться или я что-то путаю?» В голове на секунду заклинило, как зависает компьютер.