Время бесов. Апология в эпоху всеобщей гибели

Мир ее возникновения ускользнул в забвение, за грань бытия, но продолжает его держать…

В своей погоне за вопрошанием Хайдеггер иногда походит на прилипчивого зануду, не отстающего от цепочки мыслей, которые пускают дымовую завесу, чтобы сбежать от него хотя бы на время.

Хайдеггер видит мир как массу предметов, число и теснота которых все увеличивается, загружает, а вернее, перегружает все пространство.

И все же они погружены в некий свет, некое беспредметное «озарение», которое и таит в себе истинную сущность мира.

И это озарение дает ощущение ненадежности всего сущего.

Как же, докопавшись до этого, Хайдеггер пошел на поводу опредмеченности сверх меры нацизма, его техники уничтожения человека, определенного Хайдеггером, как «зияние»?

Гиены пера и гигиена творчества

Неисповедимы, но все же существуют пределы человеческих возможностей. Пытаясь их преодолеть в борьбе с Высшим началом, скажем прямо, Богом, Ницше впал в безумие.

Это было физическим спасением, но душа и разум были потеряны.

Эта борьба не менее сильна, чем борьба Иакова с Ангелом. Иаков не впал в безумие, а лишь охромел.

Итак, Ницше в экстазе, он подобен огненному глашатаю, который зажигает массы своими речами, гениальность которых кажется слушающей массе бредом, но, тем не менее, охватывающим ее неистовством.

Он подобен гиене пера, в хищном порыве забывшей начисто о гигиене творчества.

В какой-то миг Ницше внезапно понимает, что не воля к власти, а озверение вырывается из глубины массы, но нет уже хода назад, – созданный им Франкенштейн вырвался на волю, чреватую не властью, а гибелью.

Ощутив это, как провал всей его борьбы с миром, с расклеванной печенью, подобно Прометею, он впадает в безумие.

Мир слишком дорого заплатил за гениальные изыски Ницше, открывшего ящик Пандоры вечной человеческой неудовлетворенности и гибельно-слепой ярости масс.

Гений и злодейство

В России под знаменем Маркса, по сути, вершили всё по Ницше, открещиваясь от него как от черта лысого.

Начнем со «смерти Бога», разрушения храмов, создания Сверхчеловека в лице недоучки грузина.

Публикация «Воли к власти» на русском языке заново открывает слегка уже затянувшиеся раны прошлого XX-го столетия в одной «отдельно взятой стране», составлявшей в дни разгула государственного терроризма одну шестую часть земного шара.