Плата за перевоз (сборник)

А эту, – он ткнул пальцем в выходившую из воды Лидию, – в особенности. Так вот, как всякий нормальный человек… ничто человеческое мне не чуждо.

– Простите, – возразил ему Х-арн, – мне кажется, что это у Вас парадоксальные взгляды…

– А мне наплевать, – равнодушно ответил тот, – как хотите, так и считайте. Впрочем, Вы счастливый человек, – и он ещё раз с видом знатока оглядел Лидию.

Она только что вышла из воды и вся золотисто-бронзовая выкручивала длинные, почти до пояса отросшие волосы.

– Диадема, венец, елочная игрушка, – с форсированным восхищением заключил толстячок.

 – А, Толя? – Толя покашлял в знак согласия, и черты его плохо очерченного лица, точнее, перечёркнутого различного рода и направления морщинами, смялись всмятку. По всей вероятности, Толя улыбнулся. К тому же восхищённый толстячок толкнул его и он, схватившись за грудь, как китайский болванчик, закивал головой, зайдясь в приступе кашля. – Нет, нет, Вы счастливчик, – окончательно заключил толстячок, и глаза его завистливо сверкнули.

– Вы это серьёзно? – скептически ухмыльнулся Х-арн, задетый тем, что в его положении его ещё могут считать счастливым.

– Конечно. Расположились как на пляже, загорают себе… голенькие.

– Так в чём же дело? – мрачно буркнул Х-арн. – Присоединяйтесь. Места много.

– Э нет, голубчик, это Вы можете, а мы своё дело знаем, – и он ещё раз взглянул на Лидию. – Русалка. Богиня. Эллада.

– Вы, наверное, чего-то недопонимаете, – попытался объяснить ему Х-арн то, чего и сам не понимал, вдруг поймав себя на тоскливой мысли, что ему очень хочется кому-то пожаловаться.

 – Нас не берут с ней вместе, понимаете?

– А по отдельности? – с любопытством спросил словоохотливый толстячок. И, противно рассмеявшись, тут же добавил. – Впрочем, меня это не касается.

– Вы шутите, – со злой обидой сказал ему Х-арн, – а я-то думал, Вы поможете мне выпутаться из положения.

– Смешной человек. Ничего я не шучу. И выпутывайтесь сами как знаете. Устал я с Вами.

И мухи загрызли. – Толстяк сорвал веточку и яростно стал отбиваться от мух и слепней, потеряв всякий интерес к Х-арну. Х-арн не стал навязываться.

Лидия распластавшись, лежала рядом, обнажённая, влюблённая в солнце и песок, влюблённая, как всегда, в себя. Она ничего не понимает и не хочет понимать, она не делает никакого различия. Толстячок со своим человекообразным Толей сидели на корточках и с любопытством смотрели, что делается на том берегу.