Плата за перевоз (сборник)

Вот почему у них и детей не могло быть и не будет, чтобы ничто их не разделяло. Потому что они неделимы. И глупость Лидии и сумасшествие Лидии. Они – одно. Не смешно ли? Смешно. Не глупо ли? Глупо. Как ты считаешь, Х-арн? Сейчас или позже? Тем не менее, как ты считаешь, Х-арн? Правда, мило? Не Х-арн ли ей сказал совсем недавно «не советую». Это не было сказано категорично, но ведь умный человек поймёт, что значит слово «не советую». Вы думаете, Лидия об этом помнит? Вы думаете, она слышала это слово? О единство противоречий, единство противоречий! О дорогие противоречия – источник развития… чего? Ах, Лидия, Лидия.

Как ты считаешь, Х-арн? А ведь если Х-арн скажет: «Искупайся сейчас», – она лениво ответит: «Лень вставать, после». А скажет Х-арн: «Искупайся потом», она ответит: «Чего ждать, жарко», – и полезет в воду. Вот вам и второй закон диалектики, которую всецело и красноречиво воплощает женское существо: закон отрицания отрицания. Лидин тезис. Х-арн отрицает этот тезис, а Лидия отрицает отрицание Х-арна. Синтезирование по методу Лидии. Синтез налицо: Х-арн промолчал. Мгновенно синтезировав, то есть, восприняв молчание как знак согласия и одновременно как одобрение самостоятельности решения, Лидия встала и пошла к воде. У воды она нерешительно остановилась. Ага, побаивается.

– Так, ладно, – энергично тряхнув волосами, она вошла по щиколотки в тёмную, банно-пахучую воду. На этом пока дело кончилось. Лидия снова остановилась и крикнула Х-арну. – Здесь никакой гадости не водится?

– Не знаю, – рассеянно ответил Х-арн.

– Не водится, не водится, – услышал он чей-то насмешливый голос и, оглянувшись на него, увидел двух вновь подошедших мужчин.

– Вы уверены? – спросил Х-арн, чтобы определить вмешавшегося.

Оба с интересом наблюдали за Лидией. Скорей всего – вот этот, весёленький толстячок, очень уж голос был жизнерадостный. Второй мужчина был с впалой грудью и измождённым испитым лицом. Х-арн не ошибся. Жизнерадостный толстячок сказал:

– Поверьте мне, первая гадость, которая здесь заведётся, будет женщина.

– Кха! Кха! Кха! – в приступе смеха закашлялся второй мужчина.

Х-арн нахмурился. Ему неприятен был взгляд этих дураков, как неприятна была шутка жизнерадостного толстячка. «Кстати, – подумал Х-арн, – как это он сумел остаться таким толстым, когда даже Лидия при всём её умении потеряла килограммов пятнадцать? Но это ей даже пошло на пользу. Не в меру она растолстела. А теперь вон какая.