В начале было трое. Ироническая шпионская фантастика

…Вот, представьте, Портос, что у Вас сперли… ну, я не знаю… Ваш мушкетерский плащ и перевязь с золотым шитьем! … Нет, убивать за это до смерти – это слишком!

Во вторник, с большим пакетом Шуриных плюшек, дядя Яша отправился на Старый Арбат к Александру.

– Заходи, заходи! Пальтушку сюда вешай, плюшки мне давай! – хлопотал гитарист.

Пригладив перед зеркалом волосы, дядя Яша вошел в комнату и слегка остолбенел: комната была одна, но огромная – квадратов семьдесят. В одном углу стола плита с рабочим столом и холодильник.

В глубине комнаты виднелся альков, отгороженный портьерами. Большой камин с полочкой, уставленной статуэтками и фотографиями в рамках. Несколько картин на стенах. Кабинетный рояль. Длинный, явно самодельный стол с лавками и несколько разнокалиберных диванов и кресел дополняли обстановку.

– Однако, хоро-омина! – выдал своё мнение наш герой.

– А! – махнул рукой Александр, – Я привык. Ты проходи, знакомься. Сейчас ещё люди подтянутся.

Они подошли к троим, курившим у приоткрытого окна.

– Рекомендую, друзья! Яков Петрович, лабух-любитель, семиструнщик. Исключительно хороший человек! На меня влияет положительно, как с ним познакомился, идеи так и прут и на бумагу прямо без поправок ложатся!

Все, улыбаясь, представились, по очереди пожали дяде Яше руку.

Двое были музыкантами, пианист и виолончелист. У пианиста Гены был смешной нос, похожий на утиный клюв. Третий – жилистый дядька лет под шестьдесят, был человек мастеровой, специалист по реставрации музыкальных инструментов и скрипач-любитель.

Рука у него была трудовая, жесткая, с пятнами от лаков и растворителей и изуродованными ногтями.

– У нас тут вроде клуба, – пояснил хозяин, – собираемся, беседуем, показываем новое, играем для себя.

На плите тем временем закипел здоровенный, литров на восемь, старинный медный чайник. Александр заварил чай (в фарфоровом, тоже очень большом чайнике), поставил на стол хлеб, колбасу, сыр, яблочное повидло в литровой банке. Ещё поставил поллитровую банку варенья из лепестков роз.

Все уселись чаевничать.

– С этим вареньем из роз история была. Прихожу однажды к другу, а он только что из Крыма вернулся. Сели чай пить, он вот этого варенья открыл, неземной вкус, говорит, только в Крыму продается. Приволок он его тридцать банок, чуть грыжу не нажил, тащивши. Вечером пошел меня до метро проводить и курева купить в соседнем гастрономе. Заходим, значит, в гастроном, он за куревом двинул, а я соку выпить.