В начале было трое. Ироническая шпионская фантастика

И звериный запах месяцами немытого тела, от которого к горлу подкатил ком тошноты! Она слабо вскрикнула. Парень, гнусно осклабясь, приказал:

– Ложись, с-сучка!

В правой руке у него был большой складной нож. Тоня попятилась, поскользнулась на мокрых досках и упала навзничь. Урод довольно ухмыльнулся и левой рукой расстегнул штаны, вынув из них нечто, похожее на большую сырую сардельку. Тоня зажмурилась и выставила перед собой руки… Хотелось, чтоб страшный нож исчез!

«Щас я ей… вопру! Ишь, покладистая попалась! Верно робяты говорили: девки, как толкушку увидют, так сразу и ложатся, потому, что у них тоже щёлка чешется!» – счастливо думал Маркушка, приближаясь к своей жертве.

Вдруг из руки зажмурившейся девушки вырвался ослепительный сине-белый поток плазмы. В неуловимый миг нож в руке насильника раскалился сначала добела, затем расплавился и закипел! Пальцы обуглились. Струйка расплавленного металла попала на прямо на напряженный причиндал Петьки, прожигая плоть насквозь. Запахло горелым мясом.

Секунду дебил смотрел непонимающим взглядом на почерневшие пальцы и обрубок члена на траве. Затем пришла боль. Пронизывающая, красная, оглушительная! Вопя раненным паровозом, Петька бросился прочь. Выбив сходу калитку, покатился клубком по безлюдной улице. Метров через сто упал, потеряв сознание от шока.

Тоня открыла глаза. Урод исчез. На траве валялось что-то бледное. Что произошло, она так и не поняла. Медленно встала, и прижимая одежду к груди пошла в дом.

«Зато его теперь на войне не убьют! Куда в армию без пальцев?» – такая странная мысль почему-то вертелась в голове.

Потом девушку затрясло.

…А вон, посмотрите, сидит Левий Матвей, ученик Иешуа! Из романа Булгакова. Давайте пошлем ему амфору Фалернского, а, мой друг?

Глава вторая

Вечером, когда Тоня приехала домой, бабушка Даша уже ждала её с ужином на столе. Дымился в тарелках наваристый борщ с пятнышком сметаны, вареники с картошкой и жареным луком ожидали своей очереди. Бабка всегда угадывала время прихода внучки, а как – объяснить не могла.

Просто чувствовала.

– Бабуля! Опять ты меня закормить хочешь! Вот, борщ – поем, а второе не буду!

– Да как же, внученька! Отощаешь! Что ты там, на службе-то, кушаешь? Казенное же все!

– Бабуля! Ем нормально, не беспокойся! И не с работы я нынче, а из гостей! А в толстуху раскармливаться не желаю!

Жили они вдвоем. Мать умерла десять лет назад, отец исчез, когда Тоне было два года, и с тех пор не объявлялся.