В начале было трое. Ироническая шпионская фантастика

Вошла Глафира Трофимовна, секретарша Млына, тетка под шестьдесят, плоская, как доска, и уродливая, как грех. Старший прапорщик, в прошлом – член расстрельной бригады.

– Здравствуйте, Николай Дмитриевич! Теперь я – Ваш секретарь, Ипат Спиридонович уговорил.

Ещё и это! Такую даже по пьянке не возжелаешь!

– Валерьянки… принесите… – слабым голосом попросил отныне самый верный в мире муж.

Он знал, что второго предупреждения не будет, и тесть может его сослать, посадить, искалечить, убить до смерти по одному слову любимой дочурки.

Тоня пришла на Лубянку ровно без пяти два. Повестка сильно удивила, так как ничего такого, шпионского или антисоветского, она за собой не помнила. Но раз вызывают…

Её проводили в нужный кабинет. Пожилая симпатичная секретарша прочитала повестку, глянула паспорт.

– К Вам Левченко, Николай Дмитриевич! – проговорила она в интерком.

– Пусть войдет! – последовал незамедлительный ответ.

Тоня вошла. В кабинете было два мужчины под пятьдесят в строгих костюмах. Один за столом, другой на стуле, рядом.

– Здравствуйте! – с улыбкой приветствовала их она, не подозревая, что её улыбка сразила сих джэнтльменов наповал, как пуля или молния, в самую середину.

Слегка помешкав, они ответили на приветствие и представились, только Тоня их имена не запомнила, очень уж волновалась.

– Как живется, Антонина Георгиевна? На работе Вас хвалят. И танцуете прекрасно, я в субботу на конкурсе был.

Тоня слегка растерялась. Неужели вызвали поговорить о танцах? Потому, что в Хельсинки, на международный конкурс ехать?

– Так ведь Синюхова с Гавриловым уже пять лет танцуют, а мы с Валерой только три месяца… У них техника сильнее…

– Ну, техника, может, и сильнее… только в Вас такая энергия, прямо электричество так и брызжет!

По тому, как дернулась и побледнела девушка, Минеев понял, что заход сделан грамотно, и сразу развил успех.

– Нам все известно! – наклонившись вперед и сверля Тоню взглядом, резко выдохнул он, – Но лучше будет, если всё сама подробно расскажешь! Для тебя лучше!

На длиннющих ресницах прекрасных синих глазах появились слезинки.

– Я не виновата… Он хотел меня… изнасиловать… не знаю, что это было… синее такое… Ему вдруг ножик расплавило и пальцы сожгло… и пенис…

Лукин и Минеев потрясенно переглянулись.