Пригородный поезд. Короткая и сверхкороткая проза

Женщины обычно уделяют большое внимание фасадной стороне своей внешности, а попка, как ее не затягивай, не скрывай драпировкой или рубищами, расскажет о своей хозяйке гораздо больше, чем все внешние указатели. Она – будь то веселая пятая точка, рассудительная мадам сижу или скромное мягкое место – настоящая визитная карточка женщины.

И потому, когда дама крутит перед вашим взором своей кормой, это вовсе не значит, что она с вами кокетничает, или, не дай бог, призывает к домогательствам определенного толка.

Вовсе нет! Она просто рекомендуется, как говорили в прежние времена. А теперь говорят: «Позиционирует себя».

МИРАЖИ ГОЛЫХ АЛЛЕЙ

Липовая аллея уже вся освободилась от листвы, а дождя всё нет. Деревья стоят, как обнаженные купальщицы перед ванной, неожиданно обнаружившие, что воду отключили во всем квартале. Разве что, только не прикрывают ладошками свою нижнюю часть.

Деревья погружены в глубокие раздумья: «Что делать? Как быть? Где осенние дожди?».

«Где? Где? В Теберде!» – кричит им ворон Эдгар, пролетая зигзагом вдоль аллеи, – «Пора бежать в мокрые края!».

Но куда побежишь, когда у тебя корни глубоко укоренены в земле. Приходится ждать первых туманов, которые скроют твою печаль и наготу, печаль голых деревьев. Но породят новые миражи пустых аллей.

ПИРРОВА ПОБЕДА

Однажды в пылу спора, в горячке возражений, в азарте взятия маленькой литературной Бастилии ты крикнул, что ценность иных книг определяется только количеством килокалорий, которые они выделяют при сгорании.

И в общем-то победил в споре, расчистил местным санкюлотам дорогу к победе, к принятию собственной Декларации прав человека и гражданина.

Но уже вскоре усомнился в своей правоте. Якобинская жажда переустройства мира, построения справедливого общества почему-то всегда оборачивается торжеством гильотины и, в конечном счете, сожжением книг на площадях. Отсвет берлинских и мюнхенских костров лежит на твоей пирровой победе.

Люди эпохи Просвещения считали, что любые книги способствуют облагораживанию народных масс.

Наш великий историограф Н.М.Карамзин полагал, что по-своему полезны даже романы, написанные без всякого таланта. «В самых дурных романах есть уже некоторая логика и риторика: кто их читает, будет говорить лучше и связнее совершенного невежды, который в жизнь свою не раскрывал книги», – писал последний русский летописец.

Никогда нельзя утрачивать эту благородную веру в торжество знания, великую миссию книги.