В объятиях дождя

– Так может, маме Бог послал любовь в старости за правильную молодость? – призадумалась Ирина.

Лейла с укоризной посмотрела на подругу:

– Разве правильно жить с мужем, а любить другого?

– Прости. Не хотела обидеть, – Ирина крепко обняла подругу. – Я думаю, Бог послал тебе любовь не просто так… Тебя простили, – Лейла благодарно посмотрела на Ирину, но из-за непроизвольно льющихся слёз не смогла произнести ни слова. – Вот дурёха, всё же хорошо, не плачь.

– Не мешай, дома даже как-то плачется по-другому, – и вдруг заговорила на непонятном языке.

Ирина с удивлением посмотрела на подругу.

– Что по-татарски – «и это здорово!» – виновато пожав плечами, пояснила:

– Там, – Лейла махнула головой на дверь, имея в виду Америку. – Я задумалась о родословном древе. Как я злилась, когда ты меня татарским игом звала – родители-то мои русские. Оказалось, татаркой была у меня прабабушка, в честь которой меня и назвали, а я почему-то стыдилась такого родства, – Лейла вытерла слёзы.

 – Из-за моего неуважения к предкам заболела целая ветвь, так что я начала лечение своего древа – учу татарский.

– И это здорово! Возвращайся скорее.

Улыбнувшись, Лейла отстранилась и, взяв чемодан, решительно направилась к двери, с порога заявив:

– Не успеешь соскучиться. Моим корням только русская земля подходит!

Все что ни делается…

«Вот и мой трамвай! – улыбнулась своему везению Елена. – Хоть сегодня не пришлось томиться в ожидании.

Ловко лавируя между пассажирами, подошел кондуктор. Заплатив за проезд, Елена задумалась. Она всегда сожалела о проведенном впустую времени в транспорте. Обычно занимала себя воспоминаниями. Сегодня из «личного архива» воспроизвелись кадры из жизни в Туркмении: весна, палит солнце, песок рябью, как морская гладь, и маки. Красные маки всюду, а еще цветущий мелкими цветочками саксаул и шарообразные кусты верблюжьей колючки. Красота неописуемая! И рядом Сашка, первая школьная любовь.

Странно, он откуда здесь? Мы никогда вместе не были за городом. Да уж… Не забывается первая любовь. Напоминает о себе. Вот только зачем?

– Ребятки, уступите место, – Елена повернулась на голос справа. – Тяжело мне стоять.

Женщина лет семидесяти дружелюбно улыбалась молодой парочке. Девушка, сидевшая на руках у парня, тут же вскочила:

– Конечно, присаживайтесь.

Парень и не подумал подняться.