И та ж в душе моей любовь! Том 2. Стихи и проза

Не могу читать глазами,

То, что видеть не могу —

Ты прости, но я губами

Рыбой бьюсь на берегу —

Алых губ твоих касание

Возвращает жизнь мою!

Сольвейг

Для меня не имеет значение:

С кем ты раньше была

В этот зимний морозный вечер.

Я же раньше был тоже с другой

И она мне тогда говорила:

«Что оставишь меня ты одной»,

Что любовь, как январской метелью,

Лисьим рыжим хвостом прошмыгнёт,

Не согреет мехами густыми и

В весеннюю светлую пору,

Когда сад весь в угаре цветном,

Соловей не споёт нам «Сольвейг».

Так она говорила, оттого,

Что сама не любила,

Оттого, что другому себя берегла…

Вот и ты,

Чувств своих от меня не скрывая,

Пригубила вино из бокала и

Не знаешь, что делать с собой —

Оттого, что метель завывая,

Нас ошпарила лисьим хвостом.

Сольвейг – воплощение

извечной мужской мечты

о женской верности,

которая не зависит от времени.

Может быть, и…

Мы теперь уходим понемногу

В ту страну, где тишь и благодать.

Может быть, и…

Слишком я люблю на этом свете

Все, что душу облекает в плоть.

Мир осинам, что, раскинув ветви,

Загляделись в розовую вод!

Много дум я в тишине продумал,

Много песен про себя сложил,

И на этой на земле угрюмой

Счастлив тем, что я дышу и жив.

Счастлив тем, что целовал я женщин,

Мял цветы, валялся на траве

И зверье, как братьев наших меньших,

Никогда не бил по голове.

Знаю я, что не цветут там чащи,

Не звенит лебяжьей шеей рожь.

Оттого пред сонмом уходящих

Я всегда испытываю дрожь.

Знаю я, что в той стране не будет

Этих нив, златящихся во мгле…

Оттого и дороги мне люди,

Что живут со мною на земле.

Плохо тем, кто на больничной койке

Не услышит детское, родное:

«Деда, милый, погоди, не у – хо – ди!…»

Я держусь и в эти сени,

Где не слышно запаха сирени,

Где нет шума стайки воробьёв,

Где держать из сил последних

Не смогу я руку внука дорого, —

Я пока – туда не тороплюсь.

Не спешу расстаться с книгой,

С музыкой, картиной и с тобой —

С женщиной, любимою моей.

С теми, кто меня душой обогатил,

С песней этой, что сложил Есенин и

Струной, разорванной Высоцким,

Танцами Нуриева и Павловой, и

Со всем, чем жить я так хотел.